от каменоломен, стало заметно теплее, но здесь в предгорьях, тянуло свежим ветром.
Я любил лес, в прошлой жизни всегда наслаждался стройными берёзами, могучими дубами и красавицами елеями. Но этот лес словно был призван мешать людям — низкие раскидистые деревья, больше похожие на кустарник, огромное количество колючих кустарников, цеплявших нас своими иголками и полное отсутствие троп. Порой казалось, что дальше идти невозможно, настолько густым встречался кустарник по пути. Искривлённые стволы деревьев, густые непроходимые заросли, и множество поваленных деревьев замедлили настолько, что едва прошли два километра за целый час.
— Привал, — весь вспотев, я остановился у ствола поваленного дерева. Не сговариваясь, синхронно на землю рухнули хуррит и мелухх. Элса сбросил шкуру с плеч — пот смочил тунику на груди. Просунув руку за пазуху, убедился, что у меня ситуация аналогичная.
— Сколько идти по этому лесу? — Уичин ковырялся в зубах веточкой.
— Не знаю, но можно развести костёр и поесть, скоро стемнеет.
На ночь решили остаться здесь — ветви поваленного дерева создали подобие шалаша. Если накидать ещё веток, получится временное убежище для сна. Пока мелухх занимался костром, нашёл неподалёку ель. Обрадованный находкой, набрал лапника, чтобы сделать ложе. Этаби и Элса с интересом смотрели, как я обустраиваю место для ночлега. Недостатка в хворосте не было, вскоре мы снова жарили куски мяса на импровизированных шампурах из веток.
Если с едой не было проблем, то вода оказалась дефицитом. Только дважды за время пути попались мелкие почти заилившиеся родники. Будь сейчас лето, уже появились бы симптомы обезвоживания. Но вода нужна даже зимой.
Распределив вахты, завалился спать, слыша, как ворчит хуррит, отправляясь к ели за лапником. Элса не стал заморачиваться, пристроившись прямо на куче сухого хвороста. Уичин нёс первую вахту: мелухх напевал что-то из народных мотивов себе под нос, мурлыча, как кошка. Даже окрик Этаби, требовавшего прекратить, не заставили его замолкнуть.
Лёжа на спине, я всматривался в ствол дерева над головой, пытаясь понять все ли мы правильно делаем. Мы шли наугад, ориентируясь только по солнцу, не имея представления сколько до соплеменников Этаби. Это было довольно глупо и безответственно — так можно шастать по этим диким местам неделю и не выйти к хурритам. С другой стороны выбора не было — сзади, вероятно, погоня. Даже если погони нет, всё равно надо выходить в безопасное место. С нашим скудным арсеналом, без воды и припасов, мы долго не протянем.
Ночь прошла без приключений, моя утренняя смена оказалась короткой — Элса разбудил меня очень поздно. Самодельная обувь на ногах Этаби дважды порвалась, отрезав узкую полоску от шкуры, хуррит намотал на куски шкуры на ногах, постоянно проклиная весь хеттский род, заставивший его «бежать как зайца». Даже многословный Уичин с утра был не в духе — напряжение последних дней сказывалось и на нём.
Мой наставник-инструктор по выживанию Лебедев Антон Владимирович всегда говорил, что главная движущая человеком сила — мотивация.
— Мотивация может быть положительной — это долг, необходимость, любовь к ближнему. А может быть вынужденной — это месть, обида. Но любая мотивация лучше её отсутствия. Помни, Найденов, человек, потерявший мотивацию, превращается в животное. Он теряет интерес, им овладевает апатичность, и его функциональные возможности слабеют. В тот момент, когда ты потеряешь мотивацию, ты проиграл.
Вспомнив его слова, убедился в их правоте — лица моих товарищей выражали злость, отчаяние, усталость. Всё это предвестники потери мотивации, следовало подбодрить парней.
— Этаби, как думаешь, нам могут встретиться конные отряды хурре, ведь мы недалеко от ваших земель?
Пока Уичин нарезал мясо с козлиной ляжки, завёл пространный разговор о том, как нас встретят соотечественники Этаби.
— Хорошо встретят, — буркнул хуррит, но ввязался в беседу. Подключился и Элса, его интересовала воинская служба. Даже меллух, не отводя глаз от «шашлыка» периодически отпускал реплики, касающиеся его народа.
Со слов Этаби, наёмничество было распространено и у хурритов — хорошие воины всегда находили место.
— Мелуххов не берут, — отрезал хуррит, на вопрос Уичина о возможности для него стать воином в Вешикоане.
— Мелуххи сами к вам не идут, — парировал Уичин, протягивая Этаби самый маленький шампур с мясом. Держи хуррит язык за зубами, возможно, получил бы кусок получше. Чтобы поднять парням настроение, рассказал пару бородатых анекдотов, адаптируя их к местным реалиям. Так, чукча из старых советских анекдотов стал хеттом, а еврей — мелуххом.
— А про меонов нет? — Этаби хохотал как сумасшедший после анекдота про чукчу.
— В другой раз, — отмахнулся от кузнеца, мы и так засиделись, солнце уже довольно высоко поднялось.
По лесу шли почти весь день — дважды Уичин, как самый молодой и ловкий, вскарабкивался на дерево, в надежде увидеть конец этих непроходимых дебрей. Этаби периодически доставал меня, прося рассказать анекдот про хеттов, но я игнорировал просьбу. Разговаривать не хотелось — рот пересох и даже слюны не было.
Ближе к вечеру наткнулись на лужу воды: мои крики и протесты проигнорировали. Аккуратно зачерпывая ладонями воду, чтобы не поднять муть со дна, все трое напились, пока я сомневался, помня о невообразимом количестве бактерий и простейших в таких лужах. Но жажда оказалась сильнее — отойдя в дальний угол, зачерпнул немного воды и смочил губы. Живительная влага так и просилась внутрь, не удержавшись, немного отпил. Перейдя Рубикон сомнений, вволю напился, представляя как завтра начну поносить и температурить. Это в лучшем случае — воображение рисовало эхинококков в печени и ленточных червей в кишечнике.
До опушки леса дошли в поздних сумерках.
— Вернёмся немного назад и переночуем в лесу, — предложил Элса. — Дальше идти смысла нет, а здесь наш костёр будет виден издалека.
Уичин смог соскоблить небольшие ломтики мяса с остатков козлёнка. Кости он положил на угли, когда костёр прогорел. Полу прожаренное мясо не первой свежести меня мало прельщало, но сделав усилие, немного поел.
— Арт, а ты почему не любишь хеттов? — внезапно задал вопрос Уичин. Ненависть Этаби ему была понятна — эти два народа враждовали.
— Есть причины, — не стал вдаваться в объяснения. Меня уже начинало тяготить это путешествие — идем, не знаю куда, едим, не знаю что, и пьём воду из лужи в лесу. Удивительно, что никто из нас ещё не подхватил инфекцию.
Утром Уичин развёл руками — еды у нас не было от слова совсем. Я прислушался к своим ощущениям — вроде в организме всё спокойно. Выйдя из
