кровь немного сочилась, успев намочить всю грудь и живот хуррита. Даже шаровары, когда я расстегнул тунику, были пропитаны кровью.
«Минимум два литра», — определил мой мозг кровопотерю. Губы Этаби посинели, лицо напоминало лицо покойника.
— Арт, дай мне воды и оставь меч. Сами скачите, я задержу их, — хуррит приложился к бурдюку с водой, найденному в седельной сумке моей лошади. Выпив, Этаби повторил уже слегка окрепшим голосом:
— Я не смогу долго ехать верхом, но стоять на ногах получится. Или мы все умрём, или умру я один, выбирай, Арт!
— Не один, я останусь с тобой, Элса не должен умирать с нами!
Но меон отказался от такого предложения.
— Этаби, может, попробуем поехать дальше. Я заново перевязал твою рану, кровь больше не идёт, — мне пришлось пожертвовать половиной своей туники. Сложив лоскут ткани несколько раз, приложил его к ране. Вторым лоскутом, обвязал и даже закрутил получившийся жгут небольшой палкой. Нечто подобное есть в ИИП армии Израиля — принцип, создать компрессию и лишить рану притока крови. Этаби допил воду из бурдюка и согласился со мной:
— Ко мне возвращаются силы, поедем. Уже скоро мы попадём на земли хурре.
Через час остроглазый Элса заметил погоню по облаку пыли на севере.
— Они нашли наш след и скоро догонят, — самих всадников ещё не было видно, но пыль хорошо присмотревшись, я смог увидеть.
Это в фильмах, один конный отряд быстро догоняет другой. На самом деле, процесс далеко не быстрый. Даже когда преследователи скачут быстрее, расстояние сокращается медленно. Нельзя долго скакать галопом — лошади галопом могут пройти всего несколько километров, переходя потом на рысь. А скорость передвижения рысью, примерно у всех лошадей одинакова.
Тем не менее спустя час я уже видел всадников, казавшихся не больше воробья по размеру. Точнее это была тёмная масса, вздымавшая за собой пыль. Пыль, пусть и в гораздо меньшем размере, поднималась и за нами, давая ориентир преследователям.
— Скоро догонят, как он, — спросил Элса. Его лошадь, что везла двух людей, сильно отставала.
— Брось его, — я указал на связанного хетта. — Он их задержит на пару минут. — Идея с заложником потеряла смысл — на открытой местности, имея такое численное превосходство, никто не станет торговаться из-за жизни одного воина. Не для того хетты столько дней нас преследовали, чтобы отпустить в обмен на жизнь одного из своих. Изначально идея с пленником была глупой, я скорее боялся его оставить в семье, где мы уже принесли столько горя. Сброшенный хетт несколько раз перевернулся и застыл среди островков травы в облачке пыли.
— Арт, когда они начнут нас догонять, держись рядом с Этаби и не останавливайся, — шрам меона побагровел на солнце. Здесь было ощутимо теплее, я одним движением сбросил шкуру, давая ветру обдуть разгорячённое тело. Задница болела от этой скачки, не имея стремян, я не мог амортизировать, порой больно соприкасаясь с седлом при прыжках лошади.
— Что ты задумал? — Элса не успел ответить, скачущий впереди Этаби стал заваливаться вбок. «Всё, — мелькнуло в голове, —скачка его доконала», — но я ошибся. Не выдержала лошадь хуррита, в моём друге было добрых сто двадцать килограммов. Даже лошадь Элсы выдержала двоих, хотя пена клочьями падала с губ животного. Этаби, даже в таком состоянии, успел соскочить с лошади. Натянув поводья, остановил своего скакуна, оказавшегося самым выносливым. Но предел есть всему, жеребец, пошатываясь, лёг на тёплый песок.
— Умрём, как умирают мужчины, — у хуррита открылось второе дыхание. Сбросив с себя шкуру, Этаби вытащил меч, готовясь к бою. Элса, соскочив на землю, хлопнул лошадь по крупу. Отбежав десяток метров, та тоже улеглась набок, вытягивая ноги.
Погоня приближалась, теперь уже можно было рассмотреть отдельные фигуры всадников. Через десять минут они нас настигнут и всё будет кончено: преследователей было не меньше двух десятков. У нас раненый, еле стоящий на ногах Этаби, я и Элса. Мы возможно и сможем убить пару человек, если хетты атакуют, решив убить нас в ближнем бою. Но я помнил, какие они хорошие лучники — скорей всего нас просто перебьют стрелами и даже Элса не сможет им ответить достойно.
— Что это? — я увидел, как в мареве воздуха с юга появились животные. Воздух словно дрожал, размывая их очертания. Стая сайгаков, я вспомнил название этих горбоносых антилоп, пронеслась мимо нас в сотне метров. Буквально следом мчался всадник на вороном коне, чуть отстав от него ещё скакала пара десятков воинов.
Юноша, я теперь мог его разглядеть — увидев нас, осадил жеребца, поднимая его на дыбы. Свита догнала нарядно одетого юношу и все вместе они прорысили в нашу сторону.
— Хетты? — На мой вопрос первым ответил Этаби, и гордость сквозила в голосе хурре.
— Это хурре, мой племянник Эрби!
Юноша тоже узнал хуррита, не слушая свою свиту, парнишка соскочил с лошади и побежал навстречу Этаби, падая на песке. Рядом с нами стало тесно — всадники едва не наезжали на нас лошадьми, везде слышалась незнакомая речь, и на равнине стало тесно. Меня и Элсу мгновенно взяли под стражу, оттеснив нас от Этаби. Но хуррит не забыл, что он не один. Расталкивая толпу окружавших нас воинов, Этаби пробился к нам вместе с юношей в нарядной тунике и с платком на голове.
— Арт, это мой племянник Эрби. — Я молча смотрел на парня, отмечая его сходство с хурритом.
С криками «хай, хай» группа воинов вскочила на коней и помчалась на север навстречу нашей погоне. Откуда-то появились лоскуты ткани, в которые нас попросил завернуться хуррит. Сам он тоже обвязался жёлтым лоскутом, намотав его на себя по типу индийского сари.
— У хурре нельзя показывать обнажённое тело, — успел шепнуть Этаби, прежде чем нас снова разлучили. Рядом с нами остался десяток воинов, примерно два десятка умчались навстречу погоне и судя по клубам пыли, там шла схватка. Оставшиеся рядом с нами хурриты, громко смеялись, показывая на север. Меня удивило, что они не обрушились на врага всей своей мощью, отряд Эрби явно превосходил хеттов численностью. Бой закончился быстро, пока мы с Элсу наслаждались напитком их молока, которым поделились хурриты.
В отряде Эрби было трое убитых и двое ранены, но сражавшиеся привезли с собой шестнадцать ушей в виде трофеев. Отрезанные уши кинули к ногам Эрби, уважение к этому юноше сквозило во всём,
