них. Из-под копыт в разные стороны полетели комья земли и листья. Рупрехт застыл, скрестив руки на груди и опустив глаза. Хотя скакун промелькнул в одно мгновение, Ханс Юрген успел его рассмотреть.
– Рупрехт, ты это видел?
Тот лишь молча кивнул.
– Это была лошадь Ханса Йохема. Ведь он ездит на буланом из нашей конюшни. Да, да, и седло тоже его.
– Благословен будь Иисус Христос во веки веков! – пробормотал слуга, покачивая головой и не пряча самодовольную улыбку. – Это все козни дьявола, специально, чтобы ввести нас в заблуждение. Даже если бы вы увидели собственную пегую лошадь, не стоило бы этому верить. Все это для отвода глаз. Думаете, седло было пустым? Но я видел, кто скакал на этом коне. Некто сидел в седле задом наперед и качал ножками. Это был один из них, из маленьких людей. Он гримасничал и показывал язык, мол, не догонишь. Мы на верном пути и не дадим сбить себя с толку!
Ханс Юрген все никак не мог выбросить из головы мысли о странной лошади и поэтому лишь вполуха слушал очередную историю, которую принялся рассказывать Рупрехт. Речь шла об одной повитухе, жившей по соседству с монастырем Ленин, которая однажды вечером ухитрилась заблудиться неподалеку от старой кирпичной мастерской. Там она встретила маленького человечка, который попросил ее о помощи. Она должна была пойти к нему домой, поскольку жена коротышки никак не могла родить. Повинуясь его посоху, воды Голица разверзлись, и показалась дверь. Повитуха спустилась вниз и попала в царство гномов. Там она помогла маленькой женщине благополучно разрешиться от бремени. За это ей было позволено взять с собой столько мусора, сколько влезало в ее фартук. Когда повитуха пришла домой, она обнаружила, что мусор превратился в чистое золото. Потомки этой женщины живы и сегодня. Это очень богатые люди. А еще, – продолжил Рупрехт, – тут неподалеку имеется озеро Клостерзее, где в воде плавает зеленая шапка. Стоит только какому‑нибудь рыбаку протянуть к ней руку, как неведомая сила хватает его и утаскивает на дно. А дно Миттельзее населено прекрасными морскими девами, которые обитают в хрустальных дворцах и иногда приходят на помощь окрестным жителям.
Ханс Юрген пришел в полное смятение, его била дрожь, а ноги заплетались. Ему казалось, что из-за каждого дерева может выскочить очередное невообразимое чудовище. Тогда Рупрехт, который теперь шагал впереди, повернулся и подошел к нему.
– Юнкер Ханс Юрген, – сказал он, – тебе осталось потерпеть совсем немного. Там, на опушке леса, когда мы спустимся в долину, услышим монастырские колокола. Призрачные образы тут же рассеются. Тем, чьи помыслы чисты, не следует ничего бояться. Вы думаете, Брицке и Хаген оказались бы ночью на болоте, как слепые язычники, если бы они своим поведением уже не приблизили себя к дьяволу? Их веселое времяпровождение в Езерихе, их пьянство в монастыре, то, что они не хотели идти на исповедь, показывало, что зло уже свило гнездо в их душе. Вы еще молоды и безгрешны. Слава богу, вы не бываете там, где бывает Ханс Йохем.
– Рупрехт, ты же не думаешь…
– Я всего лишь недостойный слуга и не могу думать о таких вещах. Но черт не понимает шуток, он не спрашивает…
– Рупрехт, а рыцарь Линденберг…
– Он прославленный и знатный господин, который, конечно, все знает лучше меня. Наверное, это достойное дело – огреть по голове того скверного торговца, но, юнкер, я бы предпочел, чтобы вас там не было в тот момент, и меня тоже. Когда вы вернетесь и господа тоже вернутся, окажется, что вы нашли то, за чем вас посылали. Они тоже найдут то, что искали, но воспользоваться этими вещами не смогут. Обратите внимание на то, что, когда будете проходить через деревню, смело пойдете по улицам и, дойдя до образа Богородицы, снимите шапку и преклоните перед ним колени. А эти господа, бьюсь об заклад, начнут рассуждать, что дорога через деревню слишком засыпана песком, и один пойдет через лес, где песок, кстати, намного глубже, а другой ринется в болото, лишь бы обойти это место. Они не посмеют смотреть в лицо Богородице. Подумайте об этом, когда будете возвращаться в Зиатц!
Картина, нарисованная старым слугой, внезапно возникла перед внутренним взором Ханса Юргена. И она была столь же светлой, сколь темен был окружающий лес. Вот он, Ханс Юрген, гордо минует плотину и заливисто свистит, стоя перед замковыми воротами. Вся фигура его окутана светом утренней зари. Опускается подъемный мост. Госпожа сама отворяет ворота. Она смотрит на него, и в глазах ее читается вопрос. Но вот ее строгий взгляд сменяется дружелюбной улыбкой. Она протягивает ему руку: «Мы гордимся тобой, Ханс Юрген!» За ее плечом показывается сияющее от радости личико Евы.
А вот если бы он вернулся вместе с остальными, ему пришлось бы скакать вдоль дамбы, прячась в тени высоких вязов, скрывая то, что он несет под плащом. Как тревожно проскрипел бы на башне флюгер-петушок, как зловеще трещали бы створки ворот! Какие вопрошающие и пронзительные взгляды бросала бы на него хозяйка замка! Когда он представил все это, ему стало так легко, будто тяжелый груз свалился с груди. Он мужественно шагнул вперед. Призраки болот больше не имели над ним власти.
Глава одиннадцатая
Монастырь Ленин
– Юнкер, дайте мне вашу руку или, еще лучше, возьмитесь за мой посох: один неверный шаг – и нам конец, – проговорил Рупрехт.
Они вышли из лесной чащи, спустились и оказались в низине, которая и сегодня широким полукругом опоясывает селения и монастырь. Здесь не было ни мостика, ни тропинки, лишь бескрайние луговины, поросшие чахлыми кустами, с видневшимися то тут то там предательскими кочками и бочагами со стоячей водой. В этом месте Рупрехт, взявший на себя роль проводника, замешкался. Он старался сначала ощупать ненадежную, дрожащую под ногами почву. Обогнув высокие заросли камыша, он перепрыгнул через топь и передал Хансу Юргену длинный посох, чтобы тот последовал его примеру.
Путники достигли центра болота и остановились. Далеко слева виднелись огни монастырских корпусов, а вокруг – лишь зловещая тень соснового леса. Рупрехт остановился и стал внимательно осматриваться по сторонам.
– Нам бы следовало пройти более длинным путем, зато через селения и плотину, – сказал Ханс Юрген.
Рупрехт лишь покачал головой:
– Тогда бы мы переполошили всех собак, и вор узнал бы о нашем присутствии.
– Рупрехт, долго мы еще будем стоять? Меня постепенно засасывает болото.
Слуга поманил Ханса Юргена, показав ему чуть более плотный островок земли.
– Вы слышите
