Юрген обернулся, тот все еще шагал позади него. Юноше это понравилось и не понравилось одновременно.
Кнехт Рупрехт считался человеком угрюмым и сварливым. Он хорошо выполнял работу, но не более того. За работой он не любил перекинуться с кем‑нибудь шуткой и часто портил всем настроение своим мрачным видом. Но злым он не был, более того, Рупрехт умел рассказывать удивительно красивые истории. И если получалось его разговорить, то по вечерам, когда служанки собирались за прялками у горящего очага, он становился рассказчиком безотказным, как механические часы. Не было ни одной серой скалы, ни одного старого дерева в округе, ни какого‑нибудь темного угла, о которых он не знал бы сказаний, причем таких, от которых у слушателей кровь стыла в жилах. В хорошей компании у горячего огня все это звучало очень красиво. Но сейчас, пробираясь через пустошь, да еще в ненастную погоду, Ханс Юрген не очень‑то жаждал, чтобы Рупрехт начал что‑нибудь рассказывать.
Однако лес был таким мрачным, что тут, пожалуй, и Рупрехт за собеседника бы сошел. Но что он здесь ищет? Может, он заблудился, сойдя с тропы? Собирать травы сейчас не время. А может, его присутствие связано с той задачей, которая стояла перед Хансом Юргеном? Он пытался незаметно подкрасться? Но с какой целью? Пожелав Рупрехту доброго пути, Ханс Юрген торопливо свернул в чащу. Он прикинул, что, если замедлит шаг и выйдет на тропинку через некоторое время, слуга уже уйдет далеко вперед. Но когда Ханс Юрген наконец снова появился на тропе, тот все еще стоял там, опираясь на посох и глядя то ли на небо, то ли на вороньи гнезда.
– Почему ты все еще стоишь здесь?
– Я знал, что вы снова выйдете на это место.
– Откуда же ты это знал?
– Потому что там, куда вы пошли, находится непролазное болото.
– А, собственно, куда ты направляешься?
– Я думаю, туда же, куда и вы.
– Госпожа, наверное, велела тебе искать одежду господина, а не следовать за мной по пятам.
– Может, оно и так, а может, и нет.
– Кто тебе приказал меня выслеживать?
– О, юнкер, вы действительно хотите это знать?
– Конечно, хочу!
Ханс Юрген подумал, что со стороны его родственницы это могла быть просто мера предосторожности, обычное проявление заботы. Он на это очень надеялся.
Рупрехт тем временем сухо проговорил:
– Следовать за вами мне велела госпожа.
– Итак, госпожа сказала тебе…
– Беги за ним, чтобы он не заблудился, а если все же заблудится, смотри, чтобы он не пострадал. Он неловкий и не знает, как ориентироваться в лесу.
Вот теперь юноша почувствовал себя по-настоящему униженным. Ему не доверили даже самостоятельно сходить в лес и приставили сторожа, чтобы тот надзирал за ним! Он попытался молча проглотить обиду, но она прорывалась наружу, и Ханс Юрген вытер рукой предательски увлажнившиеся глаза.
– Ты мне не нужен, – проговорил он наконец. – Дай мне возможность спокойно идти своей дорогой.
Рупрехт вроде бы согласился, но только на словах – Ханс Юрген по-прежнему видел, что тот следует за ним в отдалении. Наконец, юноше надоела эта игра. Он остановился и стал поджидать своего преследователя.
– Ладно, останься со мной. В конце концов, лучше я буду знать, что ты идешь по той же тропе, что и я, чем представлять, как ты крадешься по зарослям следом за мной.
Рупрехт кивнул:
– Вы правы. Как бы скрытен ни был человек, всегда найдется тот, кто видит все его поступки. У каждого из нас есть свои наблюдатели. Священники говорят, что это Бог и его ангелы. Священники знают многое, чего мы не знаем, но я думаю, что у Бога и его ангелов есть дела и поважнее, и эту часть работы они передают кому‑то другому. Вы позвали меня и объяснили, что вам не нравится, когда за вами следят, пускай это даже была воля госпожи. Я считаю, что в мире все было бы намного лучше, если бы было больше искренности.
– Кто же они, те, кому ангелы передают свою работу?
Слуга посмотрел на него каким‑то странным взглядом:
– Неужели вы, молодой юнкер, думаете, что находитесь в одиночестве, в то время как вокруг вас кипит жизнь? Сухой лист, который ветер несет вслед за вами, треск веток, на которые вы наступаете, светлячок, жук‑точильщик, ветерок, что играет в кустах в ночной тишине. О, боже мой, сколько интересного я мог бы рассказать вам обо всем, что нас окружает и сопровождает на каждом шагу нашего пути!
Наконец они дошли до того места, где еще совсем недавно царила большая стирка. Никаких штанов из оленьей кожи там не обнаружилось. Напрасно вглядывался Ханс Юрген в сосновые заросли, напрасно тряс стволы и шарил руками по земле. Тем временем Рупрехт пребывал в состоянии полного покоя и, казалось, предавался каким‑то размышлениям.
– Не трудитесь понапрасну, юнкер. Я все понял еще там, на заливных лугах. Понял, как только она прошмыгнула меж стволов. Вы просто слишком задумались тогда, вот и не обратили внимания на старуху с белым коробом за плечами. Это злой дух, фрау Хуке. Где она явится, там обязательно что‑нибудь пропадет.
– Я обязательно должен найти эти штаны, Рупрехт, а если не найду, то все пропало…
Рупрехт стал необыкновенно серьезен и молчалив. Опершись на длинный посох, он спокойно наблюдал за суетливыми перемещениями Ханса Юргена, который бегал кругами, как собака, потерявшая след.
– Я не думаю, что смогу вас дальше сопровождать. Госпожа велела мне дойти лишь до этого самого места.
– Если я не вернусь, передай всем в замке, что я отправился дальше, искать одежду нашего господина.
– Туда нельзя! – закричал слуга, когда Ханс Юрген схватился за шест и попытался с его помощью перемахнуть через ручей. – Там вы точно ничего не найдете!
– Если ты знаешь, где надо искать, говори.
– Я, конечно, не мудрый пастырь из Шпандова, но скажу вам: тот, кто сильно торопится, не пойдет в Бранденбург из Езериха – слишком большой круг получается.
– О, Рупрехт, ночь ведь такая темная! Где же мне искать пропажу?
– Идите через мост. Благослови вас Бог, юнкер.
Над мостом распростерся лесной мрак. Ханс Юрген остановился ровно посередине и оглянулся назад, ища глазами Рупрехта. Оказалось, что тот все еще стоит на месте и смотрит ему вслед. Было очень трудно произнести эти слова, но кроткая просьба все же сорвалась с губ Ханса Юргена:
– Не хочешь ли ты пройти со мной еще немножко?
Некоторое время они просто молча шли рядом.
– Так же поступил и ваш предок Вуссо. Он тоже считал, что ему
