деньгами, да?
Взгляд Захара хоть немного реагирует. Он вспыхивает огоньком, но быстро гаснет. Если он и считал себя правым, то сейчас уже не считает.
— У тебя были проблемы, и ты решил не делиться ими со мной. Я твоя жена, а не… не сиделка и не наседка! И я должна была знать обо всем, что творится в нашей семье. Но ты планомерно и по кирпичику начал рушить семью. Изнутри… Из каких-то своих соображений. И что теперь?
— Ничего. У нас развод. Ты сказала, что не простишь, и я… думаю, что это правильно.
Упрямый, эгоистичный… осел!
— Ты даже сейчас не можешь сказать, прости, я был не прав! — вспылила я.
— А ты бы меня простила?
— Нет.
— Тогда о чем речь? — пожимает плечами. — Обсудим дела.
Захар ссутулился над столом, упершись взглядом в планшет.
У меня язык бы не повернулся назвать его сейчас любимым мужчиной, мужем.
Просто заигравшийся, запутавшийся и уставший мужик, который сам страдает от игр собственного разума.
Но ни за что в этом не признается и не скажет, что ошибся, не раскается, что поступил неправильно.
Гордыня не позволит ему идти по пути раскаяния так же долго и упорно, как он все рушил…
— Дела-то мы обсудим, Захар. Но если так пойдет и дальше, ты умрешь в гордом одиночестве.
— Квартирка с видом на кладбище у меня уже есть.
— Покушаешься на мой подарок на годовщину?
Он смотрит на меня странно и даже не усмехнулся. Не оценил шутку.
Слишком мрачная…
Вот такие у нас теперь шутки.
Совсем не смешные.
И, увы, но я ничем не могу помочь Захару. Я здесь бессильна. Он сам себе помочь не хочет и продолжает катиться в сторону одиночества: обидел всех, умру один…
Глупый девиз! И сам он тоже… дурак…
Не могу на него не злиться!
* * *
Завтрак длится довольно долго.
Мы пришли к пониманию, обсудили важные моменты. Кажется, теперь проблем не возникнет.
Можно звать юриста к следующей встрече.
Еще можно встать и уйти прямо сейчас, но я почему-то задерживаюсь.
— Андрей подал на развод.
Захар кивает.
— Знаю.
— Он разошелся и хочет лишить Анель родительских прав.
— Ты его осуждаешь?
— Только за то, что он сам едва не совершил непоправимое. Могли пострадать двое.
Захар смотрит на меня так, словно не понимает, о чем я говорю.
— Анель. Андрей кинулся ее душить. И тебе вмазал.
— Меня можешь в расчет не брать, так что… Да и Анель, наверное, тоже. Она заслужила.
Я могла бы подумать, что Захар набивает себе цену, изображая страдания, но он был честен сейчас и ужасно мрачен.
Может быть, у него депрессия? По сути, он так сильно меня обидел, растоптал наши чувства. Я могла бы не беспокоиться о нем сейчас, могла быть злой и равнодушной, но я смотрела сейчас на Захара и мне хотелось его растормошить, чтобы эта ледяная глыба равнодушия растаяла и созналась в том, что он все разрушил.
И себя, и нас…
— Остается совсем немного решить, — говорить он. — Детям нужна твоя поддержка, Нина. Дома строятся из разных материалов, но для простоты картины скажем, что из кирпичей. А ты — тот раствор, который скреплял и держал всех нас вместе… Без тебя все развалится.
— Очнись, Захар. Ты уже живешь среди руин.
— Я говорю о том, что дети к тебе потянутся. Не отталкивай их из-за моих ошибок, — просит скупо.
— У меня есть идея получше. Поскольку твоему плану не суждено сбыться, я предлагаю тебе включиться и быть отцом и семьянином. Тем, которым ты был раньше. Ты оскотинился в своем эгоизме, Захар. Но еще не поздно удержать то, что осталось.
— В некоторых случаях — поздно, — прямо посмотрел на меня муж.
С сожалением.
Пожалуй, впервые он показал, что жалеет.
Не словами, но взглядом. Говорят, глаза зеркала души, и его душа была сейчас точно растерзана.
Как и моя.
— Что ты натворил, Захар? — не удержалась я. — Зачем? Это все так глупо и жестоко…
Он хотел что-то сказать, но его отвлек телефон. Ему прислали сообщение.
После прочтения он преобразился.
Ноздри носа гневно затрепетали, он сжал пальцы в кулак.
Взгляд потемнел.
— Извини, мне пора, — вдруг резко поднялся с места. — Пообещай, что будешь приглядывать за детьми. Так мне будет спокойнее. Это все, о чем я тебя прошу.
Мне не понравилось, как прозвучала его просьба.
Будто он прощался со мной...
Что он опять задумал?!
Глава 41. Она
Наверное, нужно было его отпустить.
Отпустить и не пытаться задеть словами, не пилить его упреками.
Пусть живет, как знает, это же с ума сойти можно, что он нагородил и как до этого дошел.
Хотел быть один? Пусть подавится своим одиночеством! Пусть оно встанет у него, как кость поперек горла!
Но…
Наверное, я не из тех женщин, которые отпускают легко.
Сколько времени прошло, а у меня до сих пор сердце не на месте.
И его не врачует ни время, ни хваленые рецепты тех, кого можно назвать бывалыми разведенками.
Спорт, прогулки, покупки, новый круг общения.
За мной даже мужчина ухлестывал, и это немного восстановило мою женскую веру в себя.
Но, как и всякий мужчина, Владимир надеялся на взаимность. Он взрослый мужчина, который знал, чего хочет. Как женщина, я долго держала его на длинной дистанции. Между нами не было даже горячих поцелуев и ласк, не говоря уже об интиме. Владимир из этой ситуации сделал верные выводы, и наше общение сошло на нет.
Симпатия симпатией, но он не горел по мне всем сердцем, не болел мной горячо и глубоко, так, как этого бы хотелось.
Говорят, клин клином вышибают, и если выгонять из сердца чувства к Захару, это должно было быть очень сильное увлечение, страстное и многообещающее.
Но ничего похожего в моем сердце не было.
Возможно, прошло слишком мало времени, чтобы я могла переключиться на другого мужчину. Владимир не был настроен на долгое ожидание.
Все мои мысли были полны семьей и нашими проблемами. Владимир не был ни дураком, ни слепцом, и понял, прочувствовал это, не став рисковать собственной гордостью и чувствами во имя излечения того, кто не мог ответить взаимностью.
Правду говорят, чем старше, тем сложнее найти своего человека.
Характер уже сформирован, выточен временем и обстоятельствами, закален невзгодами и цинизмом прожитых лет.
Такого сложного и временами невыносимого человека, как Захар, может терпеть рядом только та, которая его любит искренне, и любит таким, каким он есть, а
