на кладбище оставь себе…. на сдачу!
* * *
Спустя время
— Мам, ты все-таки настаиваешь на разводе? — тихим голосом интересуется Света.
Она пришла ко мне в гости с внуком, и все было довольно неплохо ровно до этого момента!
Я пытаюсь жить дальше и не лезу в ту область, которая касается человека, чью фамилию я, к сожалению, ношу.
После развода девичью фамилию возьму, решила для себя.
— Других тем не нашлось? Долго же ты продержалась, Свет. Изображала заинтересованность, показывала, будто соскучилась, а на деле пришла шпионить для отца?! — спрашиваю я.
— Ни для кого я не шпионю, мам. Просто семья в руинах. Я даже не знаю, как сказать. Но нас будто не стало… Нас — вместе. Каждый сам по себе. Ничего не клеится, все валится из рук. Без тебя. И папа… Он страдает.
— Для страдающего он слишком резво и цинично собирался пожить с молодой девкой так, чтобы все кругом ахнули, какой он крутой и дерзкий перец!
— Перец, мам? — грустно рассмеялась дочь.
— Что, так уже не говорят? Да и бог с ним. Мать у тебя старая, скучная и ничего не понимает! — говорю со слезами, которые смахиваю в тот же миг.
Злые, обидные слезы.
— Я вообще ничего не поняла. О чем ты…
— Да-да… Теперь можно сделать вид, будто ты не при делах, и будто отец не перетягивал тебя с Андреем на свою сторону…
— Я была против. Но какое это сейчас имеет значение? Все плохо, и я не знаю, как помочь. Мам… Я даже себе помочь не в силах. Что нам делать?
— У отца спроси, Свет. Я слишком глупа, чтобы постичь его великий замысел.
— Мама, прекрати! Никто не называет тебя глупой. Наоборот! Но развод… После всего, что вы пережили?
— Мы не пережили, Свет. В том-то и дело, что МЫ не пережили. Пережил он, пережила я…
И одному богу известно, чего мне стоит не прокручивать в голове постоянно злую, отчаянную исповедь Захара, направленную на то, чтобы уничтожить остатки всего хорошего между нами!
Так, чтобы сгорели все мосты…
Он не собирался открываться мне в своих истинных намерениях.
Но я же та, которая спать не будет, если не докопается до правды.
И вот… получила.
По щекам.
От такой правды хочется бежать без оглядки.
Но она, как монстр, догоняет ночами.
Злое отчаяние мужа отзывается болью в груди: если ему было так плохо, если он весь этот год маялся, мучился и носил маску, почему я этого не поняла?
Не заподозрила даже!
Он мне изменил, разработал чудовищный план.
Он — циничный и жестокий предатель, но и я — слепая и плохая жена.
Правильно, что мы не вместе.
— Мам, у вас столько всего… В прошлом.
— В прошлом, да, — отзываюсь эхом. — Поэтому развод. Без оглядки на прошлое. Потому что его уже нет. Все мертво… Все.
Неожиданно Света разревелась.
В голос.
Как в те времена, когда была маленькой и не получала то, что очень-очень хотела или проигрывала в состязаниях.
Она всегда горько расстраивалась поражениям, и мы баюкали ее с Захаром по очереди. То он находил к ней ключик, то я…
Но сейчас у меня нет сил ее успокоить, даже рука не поднимается погладить по голове.
Дочь плачет, а у меня на сердце тяжело и пусто.
Нет душевных сил на сострадание.
И над всей этой тяжелой, изматывающей ситуацией, будто ветер в пустыне, шелестят мысли о том, что нам всем, наверное, было плохо в этой семье, если итог — таков.
Мы все были не тем, кем притворялись.
Все считали, что мы — идеальная семья. Но это не так…
Картинка со стороны была идеальной, но мы сами — с червоточинкой, со своими скелетам в шкафах.
Поэтому выход только один.
Развод.
Разлад.
Разбежаться по разные стороны.
И не пересекаться.
Глава 39. Она
Мне не хотелось видеться с Захаром, но увидеться с ним все равно бы пришлось.
Я отозвала доверенность, и теперь он не мог управлять всем, как раньше. Текущие рабочие моменты решались персоналом под управлением директора.
Но при этом выяснилось, что для завершения одной из текущих сделок теперь требовалось мое непосредственное участие в виде согласия.
Я могла бы отказаться, заупрямившись, и с видом стервы заявить права, ведь он сам переписал на меня много всего. Но...
Тут-то я и столкнулась с пониманием, что бизнес Захара для меня — темный лес. Я могла ни на что не соглашаться и из чистого упрямства наворотить дел, которые потом было бы сложно расхлебать. Могла из гордости и обиды сделать так, чтобы от этой большой и сложной компании ничего не осталось.
Однако я отдавала себе отчет, что однажды все это перейдет по наследству нашим детям.
Разрушить назло Захару дело всей его жизни? А смысл… Тем самым я нанесу вред и Андрею, и Свете…
Пусть сейчас все сложно, но я их люблю и желаю им только добра.
Просто из всей сложившейся ситуации пришлось вынести урок, что никто не идеален, любой может оступиться и быть слеп.
Я пришла к мысли, что увидеться с Захаром придется.
Альбина предлагала мне нанять управляющего со стороны, но кому я могла бы доверить управление частью бизнеса?
Человеку с улицы?
Тому, кто повесит мне на уши лапшу, разорит или, того хуже, запустит лапу в чужое?
Знающий человек сразу поймет, в чем я не разбираюсь, и может использовать это в своих корыстных интересах.
Поэтому вариант со сторонним человеком из найма я отмела сразу же.
И, как ни странно, я не могла назвать бы человека более преданного интересам семьи, чем Захар.
Да, он предал меня…
Как жену.
Как женщину, которую обещал любить.
Но в бизнесе он хорош, и его изощренный, пытливый ум был как нельзя кстати.
Поэтому когда Захар попросил о встрече, я не стала отказываться.
До его юбилея осталось всего неделя…
Как быстро пролетело время.
Когда-то его юбилей маячил впереди датой, к которой мы серьезно готовились — за полгода забронировали ресторан, готовились позвать много гостей.
Мне много раз звонили по поводу этого празднества, но я сняла с с себя все полномочия по организации его праздника, переадресовала все вопросы Захару. Пусть сам решает, кто будет делать для него юбилей и следить за тем, чтобы все было идеально.
Подумать только пятьдесят лет… Полвкека прожито.
* * *
Мы встретились в ресторане. Время было раннее — для заведения подобного типа. Поэтому
