он так и не появился: не брал трубку, не отвечал на сообщения. – Голос Цзян Тина дрогнул. Он приподнял голову и глубоко вздохнул. – Я больше не мог сидеть сложа руки и поехал к нему домой. Дверь квартиры оказалась не заперта.
– Доставка! Ваш заказ! – Цзян Тин в жилете курьера и бейсболке застыл на лестничной клетке и повысил голос: – Эй! Есть кто дома?
Деревянная дверь со скрипом приоткрылась. Брови капитана дёрнулись, сердце сковал страх. Но было поздно.
Он распахнул дверь настежь и заглянул внутрь. Юэ Гуанпин в свитере и подштанниках лежал навзничь посреди гостиной. Его лицо уже приобрело синеватый оттенок, остекленевшие глаза были широко раскрыты, возле щеки растеклась лужица рвоты.
Цзян Тин почувствовал, как силы покидают его, и медленно отступил на несколько шагов.
Как? Как так вышло? Он словно провалился в запутанный лабиринт, где за каждым поворотом таился новый чудовищный кошмар, и этому безумию не было конца.
Издалека донёсся вой сирен.
– Я быстро спустился, сел в машину и попытался скрыться, но меня засекла полиция. В тот момент я думал только об одном: мне нельзя попадаться. Во-первых, я не смог бы ничего толком объяснить. Во-вторых, я не знал, настоящие это полицейские или очередная ловушка Короля пик.
Даже по прошествии трёх лет плечи Цзян Тина дрожали при мысли о тех событиях. Ладони, спрятанные в карманах брюк, сжались в кулаки, ногти безжалостно впились в кожу.
– За мной гнались несколько полицейских машин. Я вылетел на скоростную трассу… Последнее, что я помню, как мне наперерез выскочил грузовик, а дальше столкновение и кромешная тьма.
Цзян Тин отчаянно, словно загнанный зверь, пытался вырваться из западни, пусть даже ценой собственной жизни.
В просторном гостиничном люксе вновь раздался спокойный голос капитана:
– Вновь я открыл глаза лишь спустя два года и три месяца.
Повисла долгая тишина. Янь Се прикрыл ладонью рот и протяжно вздохнул.
– В причастности Короля пик к смерти Юэ Гуанпина можно не сомневаться. – Майор откинулся на спинку дивана и свёл густые чёрные брови к переносице. – Но кто был предателем из управления?
Насколько же высокую должность он занимал, если Юэ Гуанпин не решился назвать имя по телефону!
– Не знаю. Полиция приехала слишком быстро, я даже не успел осмотреть место смерти. Но одно никак не даёт мне покоя. – Цзян Тин встретился взглядами с Янь Се и пояснил: – Последнее, что сказал мне Юэ Гуанпин, было «прости». – Цзян Тин помолчал, будто взвешивал каждое слово. – Почему он думал, что подвёл меня?
Глава 22
За окном ещё чернела ночь, когда начальник Люй проснулся от звонка телефона в соседней комнате. Он знал, кто звонит.
Начальник Люй перевернулся, опустил босые отёкшие ноги на холодную плитку и встал с кровати. Вой декабрьского ветра за окном заглушал и без того тихий звук его шагов. Он толкнул дверь. Послышался протяжный скрип несмазанных петель.
В темноте ярко мигал красный индикатор вызова. Начальник Люй уставился на телефон, чувствуя, как его тучное тело растворяется в зимней ночи и превращается в холодный пар.
Ответь! Ну же…
Он поднял трубку. Словно на старом магнитофоне нажалась кнопка воспроизведения, закрутилась лента, и в сотый раз раздался крик, острыми шипами вонзаясь в барабанную перепонку:
– Я подвёл их! Подвёл Цзян Тина! Лао Люй… Я погубил его, погубил их всех. Лао Люй…
Начальник Люй хотел что-то сказать, но горло будто сдавила невидимая рука. Со спины донёсся змеиный шорох. Ледяное дыхание становилось всё ближе.
Внезапно на его дряблое плечо легла прогнившая ладонь, и плач из трубки отчётливо прозвучал позади:
– Почему по мне скорбят?
Начальник Люй уставился в одну точку перед собой, его пальцы разжались, телефонная трубка упала и закачалась на проводе, как висельник.
– Разве я не говорил тебе? Ты ведь знаешь! Почему тогда по мне скорбят? Почему? Почему?..
«Не оборачивайся, – мысленно повторял начальник Люй, – только не оборачивайся».
Но неотвратимая сила всё же заставила его медленно повернуть голову. Он увидел залитое кровью лицо. Синюшные губы, дрожа, жалобно вопрошали:
– Почему по мне скорбят?..
– А!
Начальник Люй резко очнулся. Он ещё не отличал сон от яви, его грудь тяжело вздымалась и опускалась. В пустом кабинете настойчиво звонил телефон, на дисплее светилось имя секретаря Чжана.
Глава управления снял трубку и хрипло сказал:
– Алло?
– Алло, начальник Люй, заместитель Цинь хочет согласовать с вами несколько отчётов. Сможете сейчас его принять?
Грузный, круглолицый глава управления прикрыл глаза. В ушах у него по-прежнему гудело, холодный пот пропитал насквозь майку под белой рубашкой. Ему потребовалось десять секунд, чтобы успокоить дыхание. Сердце всё ещё пульсировало где-то в горле, в груди кололо, но голос уже звучал ровно:
– Да, скажи Цинь Чуаню, пусть зайдёт.
Он положил трубку на рычаг.
– Жилой комплекс «Ботаоюань», дом семьсот один, корпус А, квартира триста один. – Янь Се захлопнул дверь машины, прикрыл ладонью глаза от солнца и внимательно оглядел серое здание перед собой. – Ну и местечко Юэ Гуанпин выбрал.
Старое здание насчитывало шесть этажей. Начиная с третьего, все балконы были открытыми. На верёвках сушилось цветастое постельное бельё, шорты и детские пелёнки, ниже стояли клетки с птицами, аквариумы с рыбками и всякие коробки. Возле каждой квартиры висели давно изъеденные ржавчиной блоки кондиционеров, по стене тянулись рыжие подтёки.
Такси умчалось прочь. Цзян Тин подошёл ближе и бросил взгляд на балкон квартиры триста один, выделяющийся своей пустотой. Янь Се обратился к Ци Сыхао:
– Со смерти Юэ Гуанпина прошло три года. Квартиру до сих пор не продали?
Последние два дня Ци Сыхао был весь на нервах и не расставался с кепкой, маской и тёмными очками. Он утвердительно промычал.
– Там никто не живёт? Она стоит пустой?
– У Юэ Гуанпина нет родственников в Гунчжоу, – отозвался Цзян Тин. – Сам он не местный, жена умерла рано. По слухам, она страдала бесплодием, так что детей у них не было. Долгое время Юэ Гуанпин делил квартиру со своей землячкой, пожилой домработницей. Но незадолго до его смерти она вернулась в деревню нянчить внуков.
– Да уж… – Янь Се осёкся. Он хотел добавить «хоть волком вой», но решил не болтать лишнего о покойниках, похлопал Цзян Тина по плечу и улыбнулся: – Идём наверх.
Узкая лестничная клетка оказалась завалена хламом, на ржавой железной двери висела пломба. Янь Се в два приёма сорвал её и кивнул Ци Сыхао:
