обновлённая версия классической модели, стоит тысяч двадцать. Плюс рубашка, брюки, галстук, ремень и туфли – в сумме не меньше тридцати пяти. Дороговато для такого скромного человека.
Цзян Тин скрестил руки на груди:
– Я могу только сказать, что комплект совершенно новый.
– Да. И по стилю больше подходит молодому мужчине от двадцати до сорока лет, а не старику.
Оба уставились на чехол на кровати.
– Может, это подарок? – предположил Янь Се.
Цзян Тин перевёл на него взгляд.
– Кому?
Если речь шла о вышестоящем начальстве, то Юэ Гуанпин был уже не в том статусе, чтобы дарить дорогую одежду: это могли бы счесть взяткой. А зачем понадобилось срезать бирки и избавляться от упаковки?
– Ты не понимаешь? – удивился Янь Се.
Цзян Тин растерянно пожал плечами.
– Это же очевидно. Дорогой качественный комплект, тщательно подобранный по цвету и стилю вплоть до галстука и туфель. Кому старик мог сделать такой подарок? Мне на ум приходит только один вариант.
– Какой?
– Сыну.
Цзян Тин опешил.
– Отцы часто покупают сыновьям деловые костюмы в честь совершеннолетия, окончания учёбы или начала работы. Иногда костюм дарят племяннику или зятю – традиционный способ выразить поддержку и симпатию. По сути, то же самое делают матери, когда перед свадьбой отдают дочери свои лучшие украшения. Поверить не могу, что тебе не пришло это… – Майор осёкся. В спальне воцарилась удушающая тишина. Три секунды спустя он как ни в чём не бывало улыбнулся: – Неужели тебе правда не пришло это в голову?
Янь Се слышал ровное дыхание капитана, но не решался взглянуть ему в глаза.
– Нет, я о таком впервые слышу, – наконец отозвался Цзян Тин и улыбнулся: – Славная традиция. Но я понятия не имею, есть ли у Юэ Гуанпина родственники в Гунчжоу, что уж говорить про другие города… Кое-кто наверняка осведомлён о личной жизни Юэ Гуанпина куда лучше меня.
– Кто?
– Его домработница.
Женщину звали Си Ханьсян или просто тётушка Си. Цзян Тин виделся с ней пару раз, когда навещал начальника в праздники, и знал только, что ей за шестьдесят и она приходится Юэ Гуанпину дальней роднёй. Си Ханьсян проработала в доме главы управления около десяти лет. Юэ Гуанпин рано лишился жены и до самой смерти хранил ей верность. По мнению Цзян Тина, ни о каких романтических отношениях между ним и суровой горластой женщиной, напоминающей духа-хранителя ворот, не могло быть и речи. Тем не менее Си Ханьсян много лет провела с Юэ Гуанпином бок о бок. Если уж кто и знал о его семье, то определённо она.
Янь Се решил напоследок сделать несколько снимков костюма, после чего аккуратно убрал одежду обратно в чехол, повесил его вглубь шкафа и, закрыв дверцу, уставился на ручку с облупившейся краской.
«А я ведь никогда ничего не дарил Цзян Тину», – вдруг подумал он.
В нынешнем положении капитана не привлекали материальные ценности. Янь Се не мог припомнить случая, чтобы Цзян Тин проявил искренний интерес к чему-то, за исключением разве что пуэра: от него капитан получал истинное удовольствие. Прямо-таки чайный дух!
Его размышления прервал Ци Сыхао:
– Ну что, можем выдвигаться?
– Ага. – Янь Се обернулся. – Где капитан Цзян?
Ци Сыхао втянул голову в плечи, нервно нацепил тёмные очки и маску и пробубнил:
– Внизу. Ловит такси.
Майор кивнул и вышел вслед за ним на лестничную клетку. Ци Сыхао запер дверь.
– Мне надо заехать домой, жена начинает беспокоиться. – На улице он без конца оглядывался по сторонам, опасаясь, что из-за угла выскочит убийца с ножом. – Я поговорю с ней, переоденусь и спущусь через десять минут. Подождёте меня в машине? Я не хочу надолго оставаться один.
Янь Се вздохнул:
– Ладно.
Ци Сыхао немного расслабился.
– Я живу тут неподалёку, в соседнем квартале. Это как раз по пути в гостиницу.
Майор кивнул и, вспомнив кое о чём, спросил:
– А где жил капитан Цзян?
– А?
Янь Се вдруг осознал, что ничего не знает о прежней жизни Цзян Тина в Гунчжоу.
– Явно не в общежитии. У него была здесь квартира?
– Я так с ходу не скажу… – Ци Сыхао потёр подбородок. – Капитан Цзян работал семь дней в неделю, праздничные мероприятия игнорировал и никогда не приглашал к себе в гости коллег. Думаю, никто в управлении не знал, где он живёт.
Они приблизились к воротам, на тротуаре возле такси боком к ним стоял Цзян Тин.
– Ладно, тогда как вернёшься в управление, проверь, пожалуйста, – попросил майор и ускорил шаг.
Глава 23
– Выходит, за эту поездку мы так и не выяснили, куда пропал пистолет Юэ Гуанпина?
Ян Мэй сидела по-турецки на заднем сиденье автомобиля и уплетала курицу с рисом по-хайнаньски.
– Мэймэй, ты уже большая девочка, последи за манерами. – Янь Се с видом заботливого отца обернулся с переднего пассажирского кресла. – Посмотри на себя: сидишь не пойми как, в зубах лук застрял, волосы в контейнер лезут – кто тебя такую замуж возьмёт?
Ян Мэй закатила глаза.
– А если я буду есть аккуратно, сразу жених найдётся?
– Почему нет? Папка даст тебе в приданое соломенную хижину, трёхколёсную повозку и восемьсот восемьдесят восемь юаней…
Девушка наклонилась вперёд и процедила:
– Цзян-гэ, я буду жить с тобой. Семья Янь разорена!
Янь Се поспешно оттолкнул её.
– Так, всё. Папка передумал: будешь сидеть в девках до конца жизни!
Цзян Тин не обращал на них внимания и спокойно следил за дорогой.
Си Ханьсян, шестьдесят два года, уроженка деревни Юэцзя уезда Гаожун.
Уезд Гаожун находился в трёх часах езды от Гунчжоу. Ци Сыхао никак не мог отпроситься с совещания и остался дрожать от страха в муниципальном управлении, в путь отправились без него и уже к ужину добрались до места.
Близость к большому городу сделала своё дело: вся молодёжь уехала из деревни на заработки. Большая часть домов пустовала, а основной костяк жителей составляли старики и оставленные на их попечение внуки.
Как опытные следователи, Цзян Тин с Янь Се понимали, что в подобном захолустье даже один незнакомец привлечёт внимание, а новость о троих облетит деревню в мгновение ока. Поэтому, посовещавшись, они приняли решение оставить Ян Мэй в машине. Слишком уж сильно девушка выделялась на фоне местных жительниц красной помадой и туфлями на высоком каблуке.
Цзян Тин надел тёмные очки,
