class="p1">Цзян Тин испугался, что майор убьёт сталкера, и поспешил его остановить:
– Всё, хватит. Где фонарик?
– Ладно, ладно…
Янь Се пошарил рукой по земле, ухватился за рукоятку и нажал кнопку. К тому моменту мужчина уже окончательно выбился из сил и, прикрывая лицо ладонями, тихо постанывал. Когда яркий свет ударил ему в глаза, он резко отвернулся и невнятно выругался.
– Ты ещё… – Майор грубо убрал его руку и остолбенел при виде распухшей физиономии. – Фан Чжэнхун?!
Янь Се словно поразила молния в ясный погожий день, зажарив снаружи и оставив мягким внутри. Даже Цзян Тин застыл как вкопанный.
В деревне в сотнях километров от города замначальника отдела уголовного розыска из Цзяньнина дубасил другого начальника из того же управления, а бывший начальник второго подразделения отдела по борьбе с наркотиками из Гунчжоу за этим наблюдал. Градус абсурда в мгновение ока взлетел до небес.
Фан Чжэнхун, задыхаясь не то от ярости, не то от смущения, бессильно выругался себе под нос, а потом злобно зыркнул на майора и рявкнул:
– Да, я! И что?! У самого-то рыльце в пуш…
Он вдруг умолк, словно кто-то нажал на паузу. Янь Се попытался заслонить собой капитана, но было поздно. Красный от гнева начальник Фан с раскрытым ртом уставился на Цзян Тина. Не веря своим глазам, он выдавил из себя:
– Цзян… Цзян Тин?!
Капитан вздёрнул бровь и переглянулся с Янь Се.
– Т-ты… – Фан Чжэнхун хрипел, как порванные кузнечные меха. – Т-ты жив?!
Раннее утро. Придорожная гостиница.
Едва забрезжил рассвет, на верхушках деревьев защебетали птицы. Крики лавочников под окнами смешивались со звоном велосипедов и электроскутеров и разносились холодным утренним ветром по улочкам пробуждающегося района.
Ян Мэй умылась, причесалась и села на край кровати перед зеркалом, чтобы подвести глаза. Широко распахнув веки и округлив рот, она провела кистью ровную линию и в восемнадцатый раз с прошлого вечера проворчала:
– Как же так! Уважаемый полицейский, начальник отдела – и вдруг подглядывает за женщиной, пока та справляет нужду! Откуда у вас взялась эта дурная привычка?
Фан Чжэнхун сидел связанный на соседней кровати, изо рта у него торчала кожаная перчатка Ян Мэй. Его лицо перекосило от гнева, похоже, больше всего ему сейчас хотелось выплюнуть кляп и заорать: «Да не подглядывал я!»
Дверь комнаты распахнулась, и вошёл Янь Се с пакетами с горячим завтраком. Следом за ним показался Цзян Тин.
– Нет, – возразил майор. – Он следил за мной.
Жаренные в масле полоски теста, баоцзы с мясом, лепёшки с сосисками и яйцом, соевое молоко… Ян Мэй сразу приметила сытные ароматные лепёшки и протянула к ним руку, но Янь Се резко поднял увесистый пакет над головой и усмехнулся:
– Хочешь есть? Назови меня папой.
Ян Мэй поднялась на цыпочки, но всё равно не смогла дотянуться. Подумав пару секунд, она растянула губы в фальшивой улыбке и прощебетала:
– Какой же ты папа? Молодой и полный сил – тут уж скорее гэгэ!
Обращение пришлось Янь Се по душе. Он собирался что-то ответить, но девушка томно протянула:
– Правда ведь? Любимый. Гэ. Гэ?
Майора едва не вывернуло наизнанку от её слащавости. Закатив глаза, он всучил ей лепёшку, и Ян Мэй радостно вернулась на кровать с добычей.
С тех пор как Цзян Тин вошёл в комнату, Фан Чжэнхун не сводил с него глаз. Капитан бросил на пленника холодный взгляд, сел и взял баоцзы с мясом.
– Ну что, есть будем? – Янь Се потряс перед Фан Чжэнхуном пакетом с едой. – Кивните, если да.
Фан Чжэнхун презрительно фыркнул и отвернулся. Ян Мэй прищёлкнула языком:
– Надо же, ещё и упрямится. Казалось бы, солидный начальник отдела, а по ночам прячется в лесу! Если вы караулили не меня, а заместителя Яня, это вас тем более не красит.
Глаза Фан Чжэнхуна едва не вылезли из орбит.
– Ладно, хватит издеваться. А то его ещё удар хватит. – Майор сел напротив начальника Фана, окинул взглядом вздутые вены на висках и налитые кровью глаза. – Подозрения с вас никто не снимал, значит, вы находитесь под подпиской о невыезде и не имеете права покидать Цзяньнин. – Реакции не последовало, и Янь Се добавил: – Начальник Люй не установил за вами наблюдение. Почему?
Снова молчание.
– Потому, что убеждён в вашей невиновности? – медленно проговорил майор. – Или потому, что вы с ним сообщники?
Щёки Фан Чжэнхуна вспыхнули, жилы на шее напряглись, сквозь кляп вырвался крик. Майор вытащил у него изо рта перчатку, и комнату огласил яростный рёв:
– Хватит ломать комедию! Вы двое заодно!
Цзян Тин и Янь Се замерли. После короткого молчания майор переспросил:
– Что-что?..
По лицу начальника Фана разошёлся болезненный румянец. Не верилось, что известный на всё управление чахлый старик так долго следил за Янь Се и проделал путь длиной в сотни километров до деревни Юэцзя. Что его на это сподвигло?
Майор сощурился и принялся буравить собеседника острым взглядом. Молчаливое противостояние длилось несколько минут, затем он спросил:
– Что наркоторговцы пообещали вам за мою голову?
Фан Чжэнхун громко усмехнулся, но Янь Се это ничуть не смутило:
– Начальник Фан, за кражу табельного оружия дают минимум десять лет. Уж вы-то должны это знать.
– Я не понимаю, о чём ты.
– Вот как? Тогда я объясню. Три года назад после взрыва на заводе пластмасс в Гунчжоу была создана специальная следственная группа под руководством Юэ Гуанпина. Десятого января она проводила операцию по спасению капитана Цзяна и Заклёпки, агента под прикрытием. После этого Юэ Гуанпин обнаружил пропажу служебного пистолета. Оружие до сих пор не нашли. – Янь Се подался вперёд и пристально посмотрел собеседнику в глаза. – Начальник Люй говорил, что спасательная операция проводилась совместными усилиями управлений Гунчжоу и Цзяньнина. Группой от нашего управления руководили вы.
Фан Чжэнхун раскрыл рот.
– Юэ Гуанпин – птица высокого полёта, не каждый может к нему подобраться. Но для командира группы это не составило бы труда. Более того, после исчезновения оружия вы, как высокопоставленный полицейский из другого города, вряд ли оказались бы под подозрением. Время, место, наличие возможности и даже мотив – у вас полный набор. Что скажете?
– Чушь собачья! На кой мне…
– Три года спустя этот пистолет засветился в деле о нападении на полицию в уезде Цзянъян, – перебил его майор. – И целью преступника был я.
Фан Чжэнхун напоминал петуха, которого резко взяли за горло. После долгой
