твою настойку… и до сих пор не оправился.
Глава 26
– Мою настойку? – переспросил Янь Се. – С чего вы вообще взяли, что виновата она?
Ян Мэй и Ци Сыхао понятия не имели, о чём речь, а вот Цзян Тин едва заметно изменился в лице. Во взгляде Фан Чжэнхуна читалась решимость человека, сжёгшего за собой все мосты. Он усмехнулся:
– Янь Се, начальник Люй изначально был на твоей стороне, а теперь, когда я попался на слежке, и вовсе слушать меня не станет. Здесь все твои друзья: уж они-то точно поверят любому твоему слову. Зачем валять дурака и задавать глупые вопросы? Как-то низко, не находишь?
Майор почувствовал себя ни в чём не повинным гражданином, привезённым в следственный отдел на допрос.
– Но я правда понятия не имею, когда вы успели выпить мою настойку!
– Ты же сам прислал её мне домой! – взревел Фан Чжэнхун.
– Я что, по-вашему, совсем идиот? Зачем мне это?!
Любой разговор между ними моментально превращался в грызню, как у кошки с собакой. К счастью, Цзян Тин снова выступил медиатором, он откашлялся и направил разговор в нужное русло:
– Так что произошло, начальник Фан? Расскажите по порядку.
Фан Чжэнхун питал необъяснимое доверие к Цзян Тину. Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, он ответил:
– Это случилось полтора года назад, когда я получил ранение. Все отделы прислали мне небольшие подарки, чтобы подбодрить. Тогда этот паршивец Янь ещё не вызывал у меня такой… такой…
Такой неприязни. Они поддерживали обычные рабочие отношения.
– Да, точно, – припомнил майор. – Начальник Люй тогда велел всем вместо ежеквартального тимбилдинга подготовить для вас подарки. Я переживал, что выберу что-нибудь дорогое и поставлю остальных в неловкое положение, поэтому поручил ребятам купить вам какие-нибудь полезные пилюльки.
– Мне привезли две коробки витаминов и две небольшие бутылки настойки, – пробурчал Фан Чжэнхун. – На одной из них висела открытка с пожеланиями скорейшего выздоровления, подписанная Янь Се.
Майор опешил:
– Какая ещё открытка? Лао Фан, да вы в своём уме? Я после выпуска из академии ни одного иероглифа от руки не написал! Я, знаете ли, не фанат любовных посланий!
Цзян Тин помассировал висок и вернулся к теме:
– Что случилось дальше?
– Я никогда не интересовался традиционной медициной, но после ранения меня сильно мучила боль в суставах, а все вокруг твердили, что настойка улучшает кровообращение и помогает при ревматизме… – Фан Чжэнхун сделал короткую паузу и неохотно признался: – У этого Яня хоть и ветер в голове, но подарки он всегда дарит хорошие. Поэтому, когда я увидел, что настойка от него…
– Вы выпили всё до последней капли, – закончил за него Цзян Тин.
Начальник Фан с досадой кивнул. Цзян Тин переглянулся с искренне недоумевающим Янь Се и продолжил расспросы:
– Вы сразу почувствовали симптомы отравления?
– Я пил по рюмке каждый день. Поначалу всё было нормально, но через некоторое время у меня появились проблемы с сердцем – частые экстрасистолы. Я решил, что виной тому переутомление, стал меньше работать и надеялся, что вскоре приду в норму, но мне становилось всё хуже, и даже врачи не могли установить причину. – Фан Чжэнхун тяжело вздохнул и покачал головой. – Так продолжалось несколько месяцев, пока один знакомый моей жены, специалист по традиционной китайской медицине, не предположил, что я отравился лекарственными травами. Я сразу вспомнил про настойку. К тому моменту я почти допил вторую бутылку. Знакомый забрал остатки на экспертизу и обнаружил следы аконитина. В низких дозах, недостаточных для летального исхода.
Аконитин! Янь Се и Цзян Тин выпрямились.
– И вы решили, что я специально вас отравил? – Майор не верил своим ушам. – Но почему никому не доложили?!
– Я доложил! – взревел Фан Чжэнхун. – Я сразу отнёс вещдок начальнику Люю и потребовал провести тщательное расследование. Знаешь, что он ответил?
Год назад. Кабинет начальника муниципального управления Цзяньнина.
– У него стойкое предубеждение на мой счёт, и он не хочет со мной работать! Вот тебе и мотив! – Фан Чжэнхун в ярости ударил кулаком по столу. – Этот напыщенный мажор обиделся на то, что я пару раз отругал его, и решил отомстить! Иначе как ещё объяснить наличие аконитина в подаренной настойке?
На круглом лице начальника Люя не дрогнул ни единый мускул. Он дождался, пока Фан Чжэнхун закончит свою гневную тираду, и неторопливо заключил:
– У тебя нет доказательств, лао Фан.
– Что значит нет? А это что?
– Без должной обработки корни сычуаньского и дикого аконита оставляют в настойке следы аконитина. У здорового человека такая доза алколоидного токсина не вызовет серьёзной реакции, поэтому доказать, что Янь Се намеренно пытался тебя отравить, почти невозможно.
– Ты покрываешь его, ты…
– Нет, я всего лишь констатирую факт. А ещё ты не сможешь доказать, что бутылка от Янь Се, а не твоя собственная…
Фан Чжэнхун потрясённо уставился на собеседника, словно видел его впервые. Начальник Люй понял, что перегнул палку, и смягчил тон:
– Лао Фан, всем известно о ваших с Янь Се разногласиях. Но я знаю тебя достаточно хорошо и понимаю, что ты не стал бы намеренно его оговаривать. Поэтому просто хочу напомнить тебе о двух вещах: во-первых, ты к нему предвзят и потому ждёшь подвоха. Во-вторых…
– Ты на его стороне. – Фан Чжэнхун попятился. – Вы двое заодно.
Начальник Люй нахмурился:
– Лао Фан…
– Я всё понял. – Гневный румянец сошёл с лица Фан Чжэнхуна, уступив место восковой желтизне. Он сжал кулаки и вытянул руки вдоль тела. – Я тебе ещё докажу!
Глава управления попытался возразить, но Фан Чжэнхун уже вылетел в коридор, хлопнув дверью.
– Это был не я, – заверил старика Янь Се, качая головой. – Я поручил купить вам пилюли, ни о какой настойке не было и речи. – Фан Чжэнхун вперил в него холодный взгляд, и майор с нажимом добавил: – Вы за кого меня принимаете? Любой, кто хоть немного разбирается в настойках, знает, что их нельзя дарить кому попало. При ряде заболеваний они могут только навредить! Тем более все в курсе наших конфликтов. Случись с вами что, я бы потом не отмазался! Сам бы я максимум пару бутылочек «Нао байцзиня»[10] вам купил!
Это была чистая правда. Со стороны Янь Се мог казаться беспечным, но на деле всегда отличался щепетильностью. Его можно было обвинить в излишней самоуверенности и заносчивости, свойственной сыну
