о том, что моя внучка подчиняется кому-то, а человеку уж тем более.
— А вы метко подбираете слова. — Аларис вновь прикрыл глаза и вновь удовлетворенно кивнул. — Будем считать, что эта ментальная атака нанесла мне серьезный урон.
— Отшучиваться вздумали?
— Нисколько. — Аларис открыл глаза и посмотрел на Анорона с таким спокойствием, какому еще нужно было позавидовать. По его выражению лица сразу было видно, что он прекрасно владел собой. — Я просто не знаю, что мне следует говорить вам в ответ.
В это же время по другую сторону двери спальни, прямо в коридоре, стояло двое: Респин и Зеро. Обе девушки, обе розоволосых, буквально прижимались ушами к деревянной поверхности двери, пытаясь расслышать то, что там происходило.
Зеро была взволнованна из-за того, что ее господина вообще кто-то посещал, а вот Респин напрямую волновалась из-за того, что ее дедушка-эльф мог что-то наговорить. Так, нависая практически друг над дружкой, девушки даже почти не дышали. Казалось, вот-вот Аларис и его гость должны были начать говорить громче, и тогда бы они все услышали, но почему-то этого не происходило.
Внезапно некто, подошедший к обеим горничным со спины, схватил их за уши и резко оттянул от двери. Горничные от испуга взвизгнули, вытянулись по струнке и, осмотревшись, лишь сейчас заметили рядом с собой Туза.
Эйс выглядела недовольной. Хмуря брови, она многозначительно взглянула сначала на одну служанку, затем на вторую. При виде перепуганных лиц двух девушек, пойманных на подслушивании, она нахмурилась еще сильнее и, развернувшись, так и потащила их за уши вместе с собой.
Тем временем разговор в спальне все продолжался. Аларис, доброжелательно улыбаясь, спрашивал:
— Поэтому, лучше скажите мне, что бы Вы сделали на моем месте? Признали бы себя ничтожеством и стали бы умолять простить этот грех или бы опровергли эти слова и начали буянить?
Анорон нахмурился. Резко выпрямившись, словно это была его защитная реакция, он чуть строже и неприветливее заговорил:
— Как минимум, я бы показал, что у меня есть гордость.
— Хорошо. — Аларис, убрав одну ногу с другой, отстранился от спинки кресла, выпрямился и решительно заявил: — Тогда я требую от вас, чтобы вы признали все человечество, как равных эльфам созданий.
Анорон продолжал непонимающе хмуриться. Удерживая в своей правой руке трость, которая стояла рядом с его креслом, он задумчиво покачивал ее из стороны в сторону.
— Вы всегда делаете то, чего ожидают от вас другие?
— Нет, — вновь с улыбкой отвечал Аларис, — я просто хочу довести Вас до белого каления, чтобы понять, какой Вы на самом деле человек.
Лицо Анорона исказилось. Последнее слово, произнесенное в его адрес, явно было сказано намеренно, и оно очень резало слух.
Мужчина, приподняв трость, уже было собирался стукнуть ею по полу, как услышал быстрый лепет Алариса:
— Ох, прошу прощения. Эльф, конечно же эльф. Оговорился.
Анорон замер. Ощущая буквально в каждом слове Алариса ловушку для себя, он постарался скрыть свое раздражение и успокоится. Осторожно опустив трость на прежнее место, мужчина попытался собраться с мыслями, сделал короткий усталый вздох и произнес:
— Вы куда менее серьезный, чем казалось.
— Серьезным я был пару часов назад, — Аларис вновь откинулся на спинку кресла, но уже свободно и совсем расслабленно, — когда ваш король заявил, что хочет убить меня без суда и следствия. А перед вами мне не нужно быть серьезным.
Взгляд графа переместился к окну, небо по другую сторону которого становилось все насыщеннее и темнее. В теплых розовато-оранжевых красках оно было поистине прекрасно.
— И в чем разница? — прозвучал вопрос эльфа.
— В том, кого я считаю своим врагом, а кого нет.
— И я для вас не враг?
Аларис перевел взгляд на мужчину и вновь с улыбкой посмотрел в его глаза.
Анорон выглядел уже больше заинтересованным, чем злым. Его намеренно созданный настороженный образ рассыпался прямо на глазах.
— Вы член семьи дорогого для меня создания, — отвечал молодой граф, — следовательно, и член моей семьи. Нравится вам это или нет, но я буду относиться к вам, как к кровному родственнику.
— А вы не даете другим права решать что-то за вас, верно?
Аларис быстро покачал головой, усмехнулся и ответил:
— Подобными извращениями не балуюсь.
— Вы называете свободу выбора извращением?
— Только если речь идет о том, чтобы кто-то другой пытался решить вместо меня, кем я ему буду.
— Например?
И вновь лицо Анорона стало выглядеть задумчивым. Удерживаясь уже обеими руками за свою трость, мужчина рассматривал необычного юношу, сидевшего прямо перед ним.
— К примеру, — отвечал Аларис задумчиво, — если вы решите сделать из меня врага, я сделаю все возможное, чтобы им не стать. Если принцесса Лея решит сделать из меня своего мужа, не дай боже, конечно…
Анорон не смог сдержать смешка, но, стоило ему осознать, что он ненамеренно проявил свои чувства, как его маска строгости вновь пришла в действие. Аларис, отметив про себя этот момент, с улыбкой закончил:
— Я буду сопротивляться.
— А если император Эдамион решит сделать из вас мертвеца?
Аларис вздохнул. Этот вопрос был провокационным. Если бы кто-то попросил перефразировать его, то основной смысл стал бы звучать так: «Вы готовы пойти на убийство императора?»
Выпрямившись, юноша свел ноги вместе, слегка наклонился вперед и с хитрым блеском в глазах ответил:
— Тут всего два варианта: либо я не дам себя убить, либо воскресну.
Наступила тишина. Подобный ответ сначала показался поразительным, затем до абсурдного смешным. Вот и Анорон, не сдержав эмоций, громко рассмеялся. Его искренний прерывистый хохот Аларис воспринял как собственный успех.
— Хорошо, — ответил мужчина, немного успокаиваясь, — целеустремленность — это твое сильное качество.
— Конечно.
Аларис сощурился. Это резкое переключение Анорона с официального обращение на фамильярное сразу бросилось ему в глаза.
Мужчина-эльф сделал глубокий вдох. Опершись на свою трость, он начал медленно подниматься с кресла, не спуская при этом глаз с совсем молодого человеческого юноши. Наконец-то выпрямившись, Анорон решительно посмотрел в темные пугающие глаза Алариса и строго заявил:
— Я буду наблюдать за тем, как закончится твоя новая битва.
— Как и предыдущие, — отвечал Аларис с улыбкой, — только победой.
Анорон вновь усмехнулся. Отведя трость вправо, мужчина развернулся и плавно направился в сторону выхода. То ли из-за легкости его тела, то ли из-за опыта тренировок в прошлом, но
