обнаружилась небольшая железная пластинка. На ней были выбиты дата и номер ремонтной партии.
Игнат снял шапку и почесал затылок.
— Как это я ее прежде не увидел-то?
— Снегом прикрыло, — заметил Албазов.
— Снегом, да и темно было. Мы скрутку сверху рассматривали, а пластинка с обратной стороны, почти у земли. Надо было кругом расчистить.
Он поднял голову и показал на провод.
Между изоляторами виднелась короткая вставка. Концы соединялись с основным проводом двумя свежими скрутками. Работа грубоватая, но надежная.
— Так чинят? — спросил я.
— Временно можно. Поврежденное место вырезали, вставку поставили. Потом весь пролет заменить полагается или хотя бы спайку сделать как следует.
— А тонкая проволока?
— Могли ею прихватить провод, пока скручивали. Только рабочие обычно железной вязкой пользуются.
Отон тем временем продолжал осматривать снег у кустов.
— Тут санки стояли.
След сперва и правда тянулся вдоль линии к Козловской. Отон прошел по нему несколько десятков саженей, остановился и вернулся к зарослям тальника.
— Не туда.
Он раздвинул ветви и показал неглубокую борозду. Один полоз прошел под кустом, где ветер не успел сравнять снег. След второго почти исчез на открытом месте.
— Тут повернули.
Колея пересекла узкую полосу просеки и нырнула за кусты.
— Сперва прямо прошли, потом круто в сторону взяли, — заметил Отон. — Может, дорога такая. А может, не хотели, чтобы поворот от столба видно было.
За кустами след снова лег почти параллельно линии. Впереди, в неглубокой лощине, стояла небольшая избушка. От столба до нее было не больше версты, но с просеки дом закрывали ельник и высокий тальник. Дым из трубы ветер прижимал к земле и тут же уносил.
Возле стены стояли легкие санки.
— Вот куда они ушли, — сказал Албазов. — Сейчас проверим.
Трофимова урядник отправил к заднему окну, меня — за сарай. Отону велел обойти дом с дальней стороны и проверить, не уходят ли от него другие следы. Сам подошел к двери и постучал.
— Кто внутри? Выходи по одному, руки держать на виду!
За дверью загремело. Послышалась ругань.
Первым вышел человек в заячьей шапке. На левой щеке тянулся длинный белесый шрам. Следом появился мужчина в сером башлыке.
Приметы первого совпали полностью. Второго по лицу Ульгэ описать не смог, но рост, одежда и башлык подходили.
— Вы кто такие? — потребовал человек со шрамом. — По какому праву тут винтовками машете?
— Урядник Албазов, станица Лончаково. Назовитесь и предъявите бумаги.
— Телеграфный надсмотрщик Артемий Федорович Голубев. Это рабочий Матвей Рябов. Мы здесь по служебной надобности.
— Оружие на стол. Потом бумаги.
Отон показался из-за угла и покачал головой.
— Других людей нет. Два следа к нужнику, два к сараю. Дальше только старые.
Албазов кивнул и велел всем войти в избушку.
На нарах лежали два полушубка. Возле стены стоял деревянный ящик с металлическими накладками на углах. Рядом лежали мотки проволоки, лестничные крюки, клещи и инструменты.
Я разложил бумаги на столе.
Служебное удостоверение телеграфного надсмотрщика Артемия Федоровича Голубева. У напарника книжка линейного рабочего Матвея Рябова. Маршрутный лист из Козловской, предписание на осмотр линии до Казакевичевой, ведомость инструментов и опись переносного испытательного прибора.
Печати, подписи и даты выглядели настоящими.
— Возле Лончаково отчего не отметились? — спросил Игнат Савельевич.
— Где отмечаться? — Голубев сердито взглянул на него. — Станции у вас нет. Маршрут открыли в Козловской, закроем в Казакевичевой.
— В линейный журнал могли запись внести.
— Журнал в Козловской. На столбе служебную метку оставили, чего ещё?
Игнат промолчал.
— Позавчера почему работу не закончили? — спросил Албазов.
— Не бросили мы ее. Нашли разъеденное место, спустили провод. Тут оленьи нарты показались. У крайнего оленя рога, — Голубев развел руки, — во какие.
— Пришлось провод срочно поднять, чтобы не зацепили. Пока караван проходил, стемнело. Поставили временную вставку и ушли сюда.
— А вчера что делали?
— Проверяли соседние пролеты. Ослабевший сигнал мог идти не из одного места. До следующих столбов дошли, изоляторы осмотрели, землю у опор проверили. Вернулись перед метелью. Нынче собирались снять вставку и заменить пролет как следует.
— Почему вечером возле столба вас не нашли?
— Потому что мы здесь были. В такую метель, мил человек, кто по столбам лазает? С головой дружить надо.
— Орочоны говорят, вы двинулись в сторону Козловской.
— Избушка от столба как раз с той стороны. Куда нам было идти, в тайгу?
— А по сторонам чего озирались?
Голубев усмехнулся без веселья.
— Провод на снегу лежал. Ежели какой лихач на нартах налетит, нас же потом виноватыми и сделают.
Объяснение выходило складным.
— Прибор покажите, — приказал Албазов.
Голубев открыл деревянный ящик.
Внутри находились две катушки, латунные зажимы, стрелочный указатель под стеклом и свернутые провода. Каждый предмет лежал в своем гнезде. Номера на приборе и катушках совпали с описью.
— Для чего он?
— Проверять целость цепи и находить слабые места.
— К телеграфному проводу подключается?
— К нему.
— Значит, телеграммы принимать тоже может?
Голубев помедлил.
— Для обычного приема он не предназначен. Ленты не пишет, звуков не отбивает, может только ток показывать.
— Но знаки по стрелке разобрать можно?
— Отдельные импульсы опытный человек различит, — нехотя признал Голубев. — Если передача медленная, линия чистая и знаешь, когда смотреть. Длинную депешу так не примешь, половину знаков пропустишь. Для надежного приема нужен аппарат.
— А у вас подходящий имеется?
— Нет, конечно. Только испытательный указатель и ключ.
Я наклонился над ящиком. Подключение оказалось проще, чем представлялось мне ранее: один зажим к линии, другой к земле. Человек с нужным аппаратом, знающий время передачи, мог сделать почти то же самое тайком, не отсвечивая.
— Почему в распоряжении запрещают делать обратный запрос по открытой линии? — спросил я.
Голубев пожал плечами.
— Потому что грамотный телеграфист при желании такую линию подслушает. Особенно если знает время передачи. На постоянной станции журналы, дежурные, проверка знаков. А тут подключился между столбами, и ищи потом ветра в поле.
— Из Лончаково раньше как запросы отправляли?
— Через линейную избушку. Из Козловской привозили ключ и звуковой аппарат либо вызывали передвижную партию. Потому вам и запретили подключаться: лишнюю передачу на этом участке пускать не хотят.
Игнат взял из ящика моток проволоки и приложил к принесенному обрезку.
— Ваш?
Рябов впервые подал голос:
—
