Наш. От временной вязки откусил и, видать, выронил. Не думал, что из-за медного вершка целое дознание устроят.
Албазов посмотрел на меня.
— Переписывай все: фамилии, номера удостоверений, маршрутный лист, прибор и оружие.
Я занес сведения в записную книжку.
— Бумаги настоящие, — сказал Голубев. — Чего еще надобно?
— Чтобы вас увидел человек, встретивший вашу партию у столба.
— Какой человек?
— Старший орочонского каравана. Он сейчас в Лончаково.
— И что с того?
— Если вы те, за кого себя выдаете, вернетесь с Трофимовым в станицу. Там покажете бумаги исполняющему обязанности атамана и дождетесь ответа из Козловской.
— У нас работа!
— Пролет до вашего возвращения простоит?
Голубев нехотя кивнул.
— Тогда придется ему еще несколько часов обождать.
— А если я откажусь?
— Поедете под караулом и без оружия.
Голубев выругался себе под нос и стал собираться.
Трофимов повел линейщиков в Лончаково. Туда же отправили их санки, инструменты и прибор. Арестованными Голубева и Рябова не объявляли, но оружие до проверки оставили у Трофимова.
— Ульгэ Голубева опознает, но это еще не доказательство, — сказал я, когда они уехали.
— Не доказательство, — согласился Албазов. — Главное, чтобы Козловская подтвердила, что их посылала.
К Черному ключу мы двинулись впятером: Албазов, Завьялов, Игнат Савельевич, Отон и я.
Уже светало. Дорога шла по узкому распадку между крутым склоном и густым лесом. Внизу тянулся замерзший ручей с деревянным мостком. Тяжелому обозу здесь негде развернуться. Свали сосну перед головными санями, ударь с двух сторон — и транспорт заперт в ловушке.
Лошадей оставили за версту, в глубокой лощине. Игнат остался при них. Албазов хотел идти вдоль верхнего края дороги, но я остановил его:
— Денис Палыч, по гребню нельзя.
— Почему?
— Если здесь засада, подходы тоже просматривают. На дороге нас заметят сразу, на гребне еще раньше. Лучше зайти с обратного склона и сперва найти наблюдателя.
После учебного лагеря въелась привычка: искать не саму засаду, а секрет на подступах.
Албазов посмотрел на дальнюю каменистую гриву.
— Оттуда весь распадок видать.
— Значит, там и искать. Только к вершине не выходить. Дозорный может быть не один.
— Отон, веди.
Гольд повел нас по обратной стороне склона. Гребень все время оставался между нами и дорогой. Завьялов замыкал цепочку и следил за тылом. На открытом месте снег был ровный, зато под елями и тальником попадались следы.
У каменистой промоины Отон поднял руку. Под кустом виднелся край округлой подошвы без каблука. Дальше сохранились еще два отпечатка.
— Не один человек. Шли порознь, потом ступали след в след.
— Сколько их?
— Пока непонятно.
Прямо по следу Отон не пошел, сделал широкую дугу. Такой след запросто мог вывести под выстрел. Под молодой березой Отон нашел свежую щепу. На стволе белел срез, в снегу тянулась неглубокая борозда.
— Жердь, кажись, волокли.
Рядом лежал обрывок пеньковой веревки. Следы уходили через гребень к дороге, но мы за ними не пошли.
Выше попался старый выворотень. Из-под корней можно было осмотреть распадок, не высовываясь на гребень. Последние несколько саженей мы проползли по одному. Отон остался ниже и следил за тылом.
Отсюда были видны мосток, оба входа в распадок и часть дороги. Снег лежал ровно, а ветер шевелил тальник.
Я сперва осмотрел дальние склоны и ближнюю опушку, потом перевел взгляд на дорогу. На сосне над ней белела узкая полоса.
— Денис Палыч, левее мостка.
Албазов осторожно поднял полевую трубу.
— Подпилена.
Ствол подрубили со стороны дороги почти до середины. Выше тянулась темная веревка, свободный конец исчезал под хворостом. Несколько человек одним рывком могли свалить сосну поперек дороги.
Ниже виднелись две полосы уложенных ветвей с узкими бойницами. Еще одно укрытие готовили выше.
— Не меньше трех стрелковых позиций, — сказал я.
— А людей нет.
— Значит, ждут сигнала в стороне. Или ушли, бросив приготовления. Вниз не спускаемся.
Подпиленная сосна, стрелковые укрытия и следы на обратном склоне засаду уже подтверждали. Оставалось найти самих супостатов и понять, кто сидит в секрете и должен подать сигнал.
На дальней гриве среди камней темнел кедровый стланик. Одна тень показалась слишком ровной. Потом коротко блеснуло стекло.
— На гриве наблюдатель.
Албазов нашел указанное место.
— Вижу.
— Он держит дорогу и оба входа. Пошли бы по распадку, заметил бы еще у мостка.
— Один?
— Пока вижу одного.
Завьялов подался ближе, но я остановил его:
— Не сходимся. Решит стрелять, одним выстрелом может двоих взять.
Человек медленно водил зрительной трубой вдоль дороги. Весь распадок лежал перед ним как на ладони. Тыльную сторону склона он, похоже, не видел.
— Взять бы его, — прошептал Завьялов.
— Спугнем остальных, — ответил Албазов. — Сначала перекроем тропу.
— А если уйдет?
— Из-за одного всеми рисковать не станем.
Мы отползли от выворота и поднялись только за перегибом. Албазов объяснил Отону, где лежит наблюдатель.
— К гриве не приближайся. Проверь с тыла и найди подход.
Отон ушел один. Албазов остался у выворотня, Завьялов прикрывал ельник чуть ниже, я следил за гребнем. Через четверть часа гольд вернулся.
— Две тропы. Одна от ручья, другая через лес. По второй водили лошадей. Не сегодня, дня два-три назад.
— Где люди?
— За верхним откосом стоянка. Близко не подходил. Пахнет дымом, под елями следы.
— Сколько?
— Восемь точно. Может, девять. Много раз по своим следам ходили.
По нам было видно, что часть людей спускалась к приготовленным лежкам и возвращалась за откос. Один отдельный след уходил к Каменной гриве.
— Этот прошел перед рассветом. Назад не вернулся.
— Наблюдатель, — сказал Албазов.
На обратном пути Отон показал засыпанное кострище под корнями старой ели. Угли еще не совсем остыли. Рядом лежала промасленная пакля.
— Ночевали здесь, а за откос ушли недавно.
Шайка не мерзла у дороги. Люди укрывались за склоном и по сигналу могли быстро занять приготовленные места. Войди мы в распадок, нас пропустили бы к середине и ударили с двух сторон.
— Верно остановил, — сказал Албазов. — Пошли бы по дороге, сами в мешок залезли.
К лошадям вернулись прежним путем. Игнат ничего подозрительного не заметил. Албазов развернул карту.
— Возвращаешься в станицу. Докладываешь, что засада здесь есть. Над дорогой подпиленная сосна с веревкой, не меньше трех десятков скрытых позиций. На Каменной гриве наблюдатель с трубой. По оценке Отона,
