на кисти исчез. Роман Васильевич сразу велел ослабить.
— Работает. Но закрутка только выигрывает время. Затянул — отметь, когда, и вези раненого к лекарю как можно скорее. Без нужды не распускай. И ставить ее только при сильном кровотечении из руки или ноги, когда иначе не остановить.
— Для начала сделаем десяток, — решил крестный, оглядев приспособление. — По одному в каждый разъезд, два в правление и один Юдинцеву.
На второй вечер со стороны Козловского тракта прискакал нарочный. Он привез запечатанное письмо Эпова Степану Анисимовичу и отдельное предписание выделить людей для поездки в Хабаровку.
Крестный прочел письмо при Огороднике и мне.
— Петр Петрович не получил ответа из Хабаровки и пытался отправить повторный запрос, — сказал он. — Линия к востоку молчит третьи сутки. Ждать починки телеграфа времени нет. Приказывает доставить пакет с документами в Хабаровку лично.
Эпов сообщал, что приготовил оригинал принятой депеши об аресте Овсянникова, заверенные выписки из журналов Козловской, рапорты о доставке арестованного и бое с хунхузами, перевод китайской записки и схему засады.
В Хабаровке надлежало выяснить, когда оттуда пришлют дознавателей по делу Овсянникова.
— Кого послать думаешь? — спросил Огородник.
Крестный посмотрел на меня.
— Громова.
— Почему его?
— Потому что он видел первую телеграмму, составлял акт передачи, участвовал в разведке и изъял найденные у засады бумаги. Если в Хабаровке возникнут дополнительные вопросы, сможет объяснить.
— Не одного же.
— Бирюкова и Моренченко в помощь. Андрюха с ними уже притерся.
— Когда выступать? — спросил я.
— Завтра на рассвете.
Остаток вечера ушел на сборы.
Перед отъездом я зашел к Саше. Она сидела за столом и подшивала край белой маскировочной рубахи. Нюрка помогала сшивать крупными стежками белые шаровары.
— Здорово вечеряли.
Саша отложила иглу.
— Слава Богу, Андрей. Опять куда уезжаешь?
— В Хабаровку по службе отправляют.
Она вздохнула.
— Может, только на сей раз без этого?.. — Она покрутила рукой в воздухе.
— Саша, я только рад буду, коли в этот раз без приключений. Но еду с Рыжим и Моренченко.
— Вот теперь прямо успокоил, — махнула она рукой. — Сема недавно пули ребрами ловил, а Сашка с волками дрался.
— Дело сделаем, к свадьбе закупимся и обратно.
При слове «закупимся» Саша оживилась.
— Погоди-ка, погоди-ка!
Она принесла два сложенных листа и небольшой лоскут светлой ткани.
— Синее сукно на зимнюю кофту у меня уже есть. А к венцу нужна светлая парочка: кофта и юбка из одной материи. Поищи добрую ткань, молочную или светло-кремовую, без яркого узора. Вот такого цвета.
Она протянула мне образец.
— Возьми с запасом. К ней подбери светлую подкладку, тесьму, крючки, пуговицы и крепкие нитки. Если попадётся хорошее белое кружево. Только не такое, будто купеческую дочь к венцу ведут, что попроще.
Саша загнула ещё один палец.
— Нужен длинный отрез белой ткани на фату. Лёгкий, чтобы не стоял колом. И спроси венок из белых восковых цветов. Если готового не найдёшь, купи сами цветы: здесь соберём.
— Ещё что?
— Один красный восковой цветок. Его к платью слева прикалывают.
— Запомню.
— Я же тебе список написала, трудно будет забыть, — улыбнулась она.
Саша протянула мне один лист, затем второй.
— А это для перевязочных комплектов: широкая тесьма, пряжки, провощенное полотно, булавки и белая лента. Бери с запасом.
— Еще что?
Она помедлила.
— Хороший платок, коли деньги останутся.
— Цвет какой?
— Сам выбери.
Нюрка рассмеялась:
— Вот теперь и поглядим, умеет твой жених окромя пороха еще что-нибудь выбирать.
Саша достала чистый холщовый мешок для покупок, проводила меня до калитки, перекрестила и тихо сказала:
— Возвращайся скорее.
Она быстро чмокнула меня в щеку и ушла к дому.
На рассвете у правления уже стояли легкие сани. Моренченко правил парой забайкальских лошадок. За облучком лежала его берданка. Рыжий устроился рядом, пристроив у ног чехол со своим «Винчестером». Я взял «Ли-Метфорд» и про запас берданку. Патронов к английской винтовке было немного, зато била она далеко и позволяла стрелять быстрее.
Крестный передал мне письмо Эпова и нужные проездные бумаги.
— В Хабаровке не задерживайтесь. Получите ответ — сразу вертайтесь. На постоялых дворах языком не чесать!
— Понял.
— Ну с Богом, братцы!
До Венюковой добрались вечером, заночевали у Архиповых, а поутру двинулись дальше.
Хор уже стоял. Переправу сняли, но на реке проложили зимник. У переправы дежурили казаки и с пешнями. Лед проверяли перед каждой партией.
Коней распрягли и провели по одной. Розвальни тянули пустыми, имущество несли на себе. Между людьми держали промежутки в две-три сажени.
На середине реки лед глухо прогнулся. Лошадка Моренченко всхрапнула и попятилась.
— Вперед веди! Не останавливай! — крикнул старший переправы.
Сашка перехватил недоуздок ближе к морде и вывел кобылу на крепкий участок.
На другом берегу мы встретили нарочного из Хабаровки. От него узнали, что телеграф по-прежнему молчит.
До Казакевичевой добрались вечером, переночевали в гостевом доме и утром двинулись к Хабаровке.
На третье утро показались городские казармы и склады.
У въезда документы проверяли тщательно. Нас заставили спешиться, предъявить оружие и открыть дорожные сумы. Огнестрел отдельно внесли в журнал: мою берданку и «Ли-Метфорд», берданку Моренченко и «Винчестер» Семена.
Пакет я показал, не выпуская из рук.
— Срочные донесения из Козловского окружного правления. Передать лично в штаб войска.
Дежурный офицер прочел сопроводительный лист и выделил проводника.
В управлении нас приняли быстро. Печати сверили, время доставки внесли в журнал. Я расписался в передаче, после чего пакет унесли в соседний кабинет.
— Громову оставаться в Хабаровке и быть готовым явиться по первому требованию, — распорядился штабной чиновник. — Разместиться можете в казармах. Из города без разрешения не выезжать.
Узнав у дежурного, что до вечера меня вызывать не будут, я решил не терять время и отправился за покупками.
Шли втроем.
В суконной лавке я показал образец и список Саши.
Хозяйка долго сравнивала принесённый образец с рулонами и наконец нашла светлую однотонную материю молочного оттенка. Ткань была мягкой и хорошо подходила для праздничной парочки. К ней подобрали светлую подкладку, белое кружево, тесьму, крючки, пуговицы и нитки.
Отдельно я взял лёгкую белую ткань на фату. Готового воскового венка в лавке не оказалось, зато хозяйка подсказала мастерицу, торговавшую свадебными цветами. У неё я купил белые восковые цветы для венка и один красный цветок.
Отдельно закупили
