обозом. Подробностей не знаю. Надо определиться с постоем. Я сейчас к дядьке по семейным делам, как освобожусь, вернусь.
— Ну раз велено, то останемся, — сказал Рыжий.
— Где разместимся?
— В казарме при штабе, — ответил Моренченко. — Я уже справлялся.
— Стало быть, сначала устроимся, потом разойдемся, — решил Семен. — А то к ночи выяснится, что мест нет и спать придется стоя.
Мы отвели лошадей, сдали сани под присмотр и перенесли вещи в казарму. Длинноствольное оружие до утра сдали по описи в оружейную. «Смит-Вессон» я оставил при себе: ложиться пока не собирался.
Нам отвели три места возле печи. Семен бросил на нары полушубок и занялся сбруей, которую принес просушить. Моренченко поставил дорожную суму у стены.
— А долго ты у дяди будешь?
— Не знаю. Может, до ночи.
Рыжий поднял на меня глаза и едва заметно качнул головой в сторону выхода.
— Да, Семен, проводи меня, — сказал я. — А то тут черт ногу сломит, пока нужную дверь найдешь.
Мы вышли во двор. Едва дверь закрылась, Рыжий повернулся ко мне.
— Андрей, у нас что, опять?..
— Завтра, — перебил я. — Да, будет дело. Сане об этом ни слова, его тоже найдут чем занять. Нам с тобой в десять утра в штаб, к Исмаилу. Все понятно?
— Так я примерно и думал. Только отчего вы в ночь вдвоем?
— Говорю же, по-семейному. Чаю попить, дядя кое-чего по женитьбе помочь обещал. Я ненадолго, часа через два буду, надеюсь.
Семен прищурился.
— Ну, будем считать, что поверил. Но ежели что, знаешь, где меня искать.
— Знаю. Бывай.
Он вернулся в казарму.
На улице уже темнело, когда я снова пришел к дяде. Телеграфного футляра на столе не было. Аркадий Игнатьевич стоял у окна в темной шинели и натягивал перчатки.
— Разместились?
— В казарме при штабе.
— Хорошо. Тогда пошли.
Он погасил лампу, запер комнату и вывел меня через задний коридор во двор. Мы прошли между сараями, пересекли две улицы и свернули в переулок, где снег лежал почти нетронутым. Дядя шел быстро, но несколько раз останавливался. Один раз мы вообще вернулись на полквартала назад.
— За нами кто-то идет? — спросил я.
— Пока нет. Но проверять надо всегда.
Через четверть часа он подвел меня к небольшому деревянному дому с закрытыми ставнями. На улицу выходили три окна и парадная дверь, однако дядя прошел вдоль забора и постучал в калитку: два раза быстро, один медленно.
Никто не ответил.
Он достал ключ, открыл калитку и повел меня через узкий двор к отдельному входу возле дровяного сарая.
За дверью оказались тесные сени и две комнаты. Обстановка небогатая, но все аккуратно: стол под скатертью, четыре стула, кровать, печь, небольшой шкаф. На подоконнике стояла керосиновая лампа, у стены умывальник с медным кувшином. Над ним висело зеркало в темной раме, показавшееся мне слишком дорогим для такого места.
— Кто здесь живет? — спросил я.
— Сегодня мы.
Дядя зажег лампу, задернул плотную занавеску и подошел к шкафу. На вешалках висели сюртуки, пальто, жилеты и несколько рубах. Внизу стояли сапоги разных размеров и две пары городских ботинок.
— Давай, Андрей, переодевайся.
Он выбрал темные брюки, серый жилет и белую рубаху с жестким воротником. Сюртук оказался немного тесен в плечах, но дядя оглядел меня и решил, что сойдет.
— Сапоги снимай, и вон эти надень.
Я натянул чистые сапоги из мягкой кожи. После моих ноги в них казались почти невесомыми. Дядя тем временем достал из нижнего ящика щетку, мыло, бритву и небольшие ножницы.
— Бороду отращивать еще не начал, это хорошо. Умойся и волосы пригладь.
Пока я приводил себя в порядок, он переоделся сам. Вместо привычной служебной одежды на нем появились коричневый сюртук, жилет с часовой цепочкой и темное пальто с меховым воротником. Очки в тонкой оправе и шляпа сделали его похожим на состоятельного купеческого поверенного. Исчезла даже военная выправка: плечи слегка опустились, взгляд стал скучающим.
— Как вы это делаете? — спросил я.
— Что именно?
— Только что были одним человеком, а теперь вылитый поверенный или стряпчий.
— Люди обычно видят то, что готовы увидеть.
Он положил передо мной меховую шапку. Я надел ее и посмотрел в зеркало.
Оттуда глядел молодой приказчик или канцелярский служащий. Белый воротник стеснял шею, жилет обтягивал грудь, а без чекменя и пояса я чувствовал себя чуть ли не раздетым.
— Не нравится? — спросил дядя.
— Будто чужое на себя нацепил.
— Так и есть. Привыкай. Сегодня ты Андрей Петрович Вершинин, младший приказчик торгового дома братьев Ельцовых. Я Игнатий Аркадьевич Белов, доверенный представитель того же дома.
Из письменного стола он достал купеческий паспорт, доверенность на гербовой бумаге и несколько визитных карточек. На одной было напечатано: «И. А. Белов. Представитель торгового дома братьев Ельцовых». Следом на стол легли счета на муку, свечи, выделанную кожу, скобяной товар и конскую сбрую.
— Мы приехали узнать, кто снабжает прииски и станичные обозы, — продолжил дядя. — Нас интересуют подряды на весну, перевозка муки, соли, свечей и железа. Я говорю, ты слушаешь, записываешь и иногда задаешь вопросы о цене.
— А если спросят, где торговый дом?
— В Благовещенске. Контора на Большой улице, основной склад у пристани. Управляющий Федор Павлович Ельцов, его брат Николай занимается закупками. Все это и правда существует. Только нас они никуда не посылали.
Он заставил меня дважды повторить имена, затем протянул документы.
— Бумаги держи во внутреннем кармане. И не хватайся за них сразу. Человек, уверенный в своих документах, сперва возмутится, что его вообще посмели остановить, и только потом полезет за ними.
— А оружие?
Дядя отодвинул кровать и нажал на узкую планку возле стены. Доска подалась. Под ней оказался плоский ящик с двумя револьверами, патронами и складным ножом.
— Свой «Смит-Вессон» оставь здесь. Для приказчика он слишком велик, под сюртуком сразу заметен.
Он протянул мне небольшой пятизарядный «бульдог». Такой и вправду легко спрятать в кармане пальто.
Дядя закрыл тайник и вернул кровать на место.
— К кому идем?
— Скоро узнаешь.
Трактир при купеческих номерах стоял на углу двух оживленных улиц. Над входом горели фонари, из-за дверей доносились музыка и многоголосый гул. В сенях половой принял наши пальто.
Зал был длинный, с небольшим помостом для музыкантов у дальней стены.
