раскраснелась, из прически выпал локон и она периодически свирепо дула на него, отправляя в сторону. На столе между ними лежали несколько исписанных листов бумаги – несколько строк в них были энергично подчеркнуты – и опрокинутая чернильница, из которой медленно расползалось темное пятно, но на него никто не обращал внимания.
– Я попросил бы вас не называть мою невесту дурой, старший инспектор, – холодно произнес я, и Грей ошарашенно уставился на меня, не в силах уложить в разуме слова “моя невеста”. Потом он моргнул несколько раз и уточнил:
– Вот так прямо женитесь на ней?
Флер скрестила руки на груди и уставилась на Грея с вызовом, а я ответил:
– Вот так прямо женюсь.
Старший инспектор, пару секунд помолчал, потом вздохнул и провел ладонью по лысине.
– Гвоздики ей только не дарите, она их не любит. Представляете, что она выдумала? Выискала с ранья в архиве, почему Сонная Лоза была засекречена.
Вот так Флер, вот так умница – не тратила времени на подготовку к свадьбе, а занялась делами, возможно, желая унять волнение. Сейчас она смотрела на Грея так, словно он называл черное белым и ждал аплодисментов по этому поводу. Я закрыл за собой дверь и поинтересовался:
– Так почему же?
Флер торопливо взяла со стола несколько исписанных листков бумаги и ответила:
– Однажды на фабриках дома Эшфорд случилось восстание. Я так и не выяснила, что именно было не по нраву работницам, но лорд Эбенезер Эшфорд использовал Сонную Лозу, чтобы их утихомирить. А дозировка оказалась слишком велика, и много женщин погибло. Доктор Клаус писал об этом в своей книге!
Голос ее дрогнул, а у Грея заиграли желваки и почти сразу же унялись.
Если предки лорда Эшфорда использовали Сонную Лозу, то почему бы ему самому сейчас не готовить это зелье для работниц? Впрочем, старший инспектор прав: дела давно минувших дней не могут быть уликой в настоящем.
– Я все никак не могу выбросить это из головы. Понимаете, что это значит в связи с нашим делом? – спросила Флер, и глаза ее энергично сверкнули. – Дом Эшфорд знает рецепт Сонной Лозы! Он хранится в этом семействе много лет! Ладно, допустим, он считался утерянным, допустим, несчастные девушки работают на фабриках, и лорд правда их поддержка и благотворитель. Но он все равно связан с зельем! И он мог, например, продать рецепт кому-нибудь, если не использовал его сам.
– Домыслы, – пробормотал Грей.
Флер бросила свирепый взгляд в его сторону, сделала паузу и добавила:
– Я хочу поговорить с кем-то из работниц. Просто поговорить! Узнать, как живут в общежитии, как работают, чем кормят девушек – лорд Эшфорд ведь их кормит обедами, я читала про это в газетах. А еще лучше бы проверить их кровь. У нас как-то брали в приюте, проверяли, не болен ли кто лиманской лихорадкой.
– Глупости все это, – бросил Грей, глядя куда-то в сторону, и по его виду я понял: он согласен с Флер, начал думать, как все это провернуть и злится на себя за то, что думает. – И я в такое точно не полезу, с меня хватило одного покаянного письма лорду. Газеты снова будут орать, что Вейримар уже не знает, где искать виновных, лезет к порядочным людям.
– Вообще-то мысль неплохая, – сказал я. – Министерство труда недавно выпустило статью о здравии народном – всех работающих жителей столицы раз в год собираются проверять на скрытые болезни. Вот нам и анализы крови. Если Сонная Лоза там есть, то мы ее точно найдем.
– Если Сонная Лоза там есть, то лорд Эшфорд не дурак отправлять на такую проверку своих работниц, – парировал старший инспектор и простучал пальцами по столу какой-то знакомый мотивчик, вроде боевого марша. – Надо найти кого-то из бывших, такие точно есть.
Он вздохнул, щелчком сбросил лепесток гвоздики на пол и сказал уже без злости:
– Ладно, поищу какую-нибудь такую на улицах. Будет вам свадебный подарок. Нет, доктор Броуди, вы серьезно решили взять ее в жены?
Флер сердито сверкнула глазами в сторону старшего инспектора.
– Меня, по-вашему, нельзя взять в жены?
– Да можно, и не таких берут, вот только доктора жалко. Он такую вздорную бабу точно не заслужил.
Флер сжала губы в нить и швырнула в Грея свои записки, я устало вздохнул и спросил:
– Будете нашим свидетелем, старший инспектор? После вернемся сюда, пообедаем и заодно обсудим все еще раз.
– Буду, разумеется, – согласился Грей. – Когда и куда мне прийти?
***
Кажется, Флер до конца не верила, что мы едем выбирать для нее свадебное платье в самый дорогой магазин города, где одежду приобретала столичная элита. Когда мы ехали в экипаже, то порой она смотрела на меня так, словно все еще подозревала какую-то шутку или мое непонимание ситуации.
– Кольца я уже купил, – произнес я, когда Флер так посмотрела на меня снова. – Со священником договорился. Сейчас мы выберем вам платье, и можно ехать в церковь.
На щеках Флер расцвел румянец. В ней сейчас словно огонек горел, озаряя ее лицо теплом и вдохновением. Девушка улыбнулась и сказала:
– Можно было бы и не покупать свадебное платье. Я ведь…
– Вы моя невеста, и все должно быть красиво и правильно, – откликнулся я. – Разве вам самой не хочется идти к алтарю в белом?
Об этом мечтали все девушки – Дейла мечтала когда-то. Однажды я зашел к ней с каким-то делом – мы ведь общались исключительно по делу – и увидел на столе каталог свадебных платьев. Тогда я еще порадовался за нее, не зная, что предложения ждут как раз от меня.
Флер опустила голову и с преувеличенным вниманием принялась рассматривать собственный указательный палец. Она нервничала и переживала – сейчас как раз по-настоящему, я ловил островатый запах ее волнения.
– Не знаю, доктор Броуди. Когда-то хотелось, – она подняла на меня глаза и спросила: – Вы не боитесь, что над вами будут смеяться? Взяли в жены грешницу.
Я усмехнулся.
– Взял в жены прекрасную девушку, и пусть все завидуют. Кстати, Флер, я должен это сказать: если однажды вы встретите человека, которого полюбите, и он полюбит вас… – фразу не получилось сказать без паузы, я слишком разволновался. – То сможете уйти. Я дам вам развод и содержание.
Вот тут, кажется,
