плоть – Артур пожал плечами.
– Ну как тебе сказать… есть мнение, что чужая здоровая энергия способна исцелять душевнобольных. В старых рецептах открыто советовали: врач, оторви свою силу и дай страждущему. Но пока твердых научных решений по этому поводу нет, а я никогда не экспериментировал с человеческими энергетическими полями.
– А убийца, получается, экспериментировал, – задумчиво сказала я и вдруг воскликнула: – Кажется, я поняла, как было дело! Для Сонной Лозы нужен гениальный зельевар, и им как раз была Дейла! Потом она умерла, и зелье варила уже аптекарша с этим мерзким Лонгвиллом! И у них ничего не вышло, поэтому аптекаршу и убили от злости!
Я боялась, что Артур будет смеяться, но он лишь покачал головой, а когда черная маска с золотым узором так качается, ни за что не поймешь, что думает тот, кто ее носит.
– Возможно, ты и права, – сказал Артур. – Дейла изучала зельеварение, когда мы познакомились, но трудно сказать, каких высот она в нем добилась. Очень может быть, что и гениальных…
Он вздохнул и добавил:
– Посмотрим сегодня, когда я повезу печать-стекло. Зельевара всегда можно опознать по его рукам.
***
Главное полицейское управление находилось в большом трехэтажном здании на одном из центральных городских проспектов. Я никогда здесь не была и замерла от удивления, рассматривая его: здание было похоже на куб из серого мрамора с узкими окошками-бойницами и золотым королевским гербом над входом.
Под гербом извивалась надпись: “Служим закону, служим народу”.
Големы доктора Броуди выкатили бочку с печать-стеклом, и Артур тотчас же взволнованно предупредил:
– Осторожно! Рванет – тут все в пыль разлетится!
Полицейские с испуганным видом открывали перед нами двери. Мы вошли в здание, поднялись по широкой лестнице на третий этаж и, пройдя по целому лабиринту коридоров, ходов и выходов, оказались в большом, ярко освещенном зале. Здесь на металлическом столе, похожем на один из наших лабораторных, стоял сверкающий серебристый ящик, и в нем я заметила лежащую женщину.
Големы осторожно опустили бочку. К нам подошел невысокий лысеющий мужчина в белом халате, обменялся с Артуром рукопожатием и произнес:
– Умерла неделю назад, соседи вызвали полицию, когда пошел запах. Есть сонастройка с некротическим полем, и очень сильная. Мы смогли ее оборвать, но у нас не так много печать-стекла.
– Извольте, Виктор, я все подготовил, – негромко откликнулся доктор Броуди. – Позволите взглянуть на нее?
– Разумеется, проходите, – пригласил Виктор, и доктор Броуди двинулся к столу. Я потянулась за ним, стараясь не обращать внимания на вонь.
Женщина, которая лежала в ящике, и правда была удивительно красива. В каштаново-рыжих волосах струились нитки седины, бледное лицо было будто выточено из камня – я смотрела в тонкие суровые черты и спрашивала: неужели оно того стоило? Так поступить с человеком, который отверг твою любовь, провести десять долгих лет за решеткой, умереть вот так?
Неужели ей сладко было вспоминать о том, как она поступила с Артуром?
Божье чудовище замер – сейчас он был похож на каменную глыбу, и я не хотела знать, о чем он думает. Возможно, Артур надеялся, что со смертью Дейлы проклятие падет, и ничего не случилось.
Тоска сделалась такой густой, что ее, кажется, можно было ножиком нарезать.
В конце концов Артур шевельнулся, выдвинул из-под мантии одну из своих жутких рук и дотронулся до сложенных рук покойницы. Тяжко качнулась голова, маска обратилась в мою сторону.
– Да, она была зельеваршей, Флер. У нее зеленоватые лунки ногтей, так всегда бывает, если ты связан с зельеварением больше года.
Я шагнула было к ящику – посмотреть, но Артур предупреждающим жестом заставил меня остановиться. Некоторое время мы молчали – Божье чудовище смотрел на мертвую ведьму, и в зале было тихо-тихо.
– Печать-стекло в бочке, – ответил Артур, отходя от ящика, и я удовлетворенно отметила, что голос его звучит спокойно и не дрожит. Он был взволнован, конечно, но не так глубоко, чтобы переживать.
Не хотела я, чтобы Божье чудовище переживал из-за этой дряни. Умерла – туда тебе и дорога.
– А от чего она умерла? – поинтересовалась я, когда големы доктора Броуди и ассистенты Виктора взялись за бочку. Интересно было посмотреть, как ведьму будут заливать печать-стеклом, но Артур двинулся к выходу, и я невольно пошла вместе с ним.
– У нее в сердечной мышце скопилось очень много осадка от заклинаний, – ответил Виктор, выводя нас в коридор. – Удивительно, что она прожила так долго! Что ж, – он снова обменялся рукопожатием с Артуром и кивнул мне. – Очень жаль, дружище, что ее смерть не отменила твоего проклятия.
Мне тоже было жаль.
Мы вышли на улицу и некоторое время просто стояли, дыша свежим воздухом – в центре он полон дыма и копоти, но по сравнению с тем, что было в зале с мертвой ведьмой, просто горная свежесть. Наконец, Артур произнес:
– Это косвенные улики.
– О чем это ты? – спросила я.
– О том, что ты сказала дома по поводу Дейлы. Да, такое могло быть, и такая ведьма, как она, уж точно справилась бы с Сонной Лозой. Надо будет запросить у Виктора результаты вскрытия, там точно найдутся следы плакучей ивы Габриса. Но все это косвенные улики, Флер. У нас по-прежнему нет доказательств.
– Слушай, а не поэтому ли Лонгвилл гарцует вокруг тебя? – предположила я. – Пытается завербовать гениального зельевара!
Божье чудовище задумчиво склонил голову. Я снова представила его человеком – он сейчас хмурился, и морщинка пролегла по его переносице, глубокая такая. Вот бы дотронуться до нее, чтоб она разгладилась.
Вот бы вообще дотронуться до доктора Броуди! Да, у него слизь, которая вызывает ожоги, но наверняка есть какой-нибудь способ защититься.
Могу же я, в конце концов, обнять своего мужа?
– Даже не знаю, Флер, – озадаченно произнес Артур. – Я ведь не соглашусь, и он это понимает.
– Ну мало ли, что он там понимает, – пробормотала я. – Все равно мне кажется, что неспроста жужжит эта мушка!
Доктор Броуди снова пожал плечами. Из здания вышли големы, Алекс открыл перед нами дверь экипажа – можно
