class="p1">Я молчал, разглядывая министра сквозь прорези маски. Он что-то недоговаривал, это очевидно. Люди, пострадавшие от приема пенненгиана, никогда особенно не интересовали министерство. Да, душевнобольные, которые не могут жить в обществе – их просто держали под замком, как и многих других несчастных.
– Кому именно нужен этот эликсир, господин министр? – спросил я. – Хочу знать имя пациента. Не просто так вы начали хлопотать.
Коусворт замялся. Пальцы его снова забегали по бумагам, а взгляд сделался виноватым. Он открыл рот, закрыл, затем вздохнул и произнес с явной неохотой:
– Это очень деликатная информация, Артур. Вы должны поклясться, что все останется между нами.
– Клянусь, – кивнул я и сложил крестиком пальцы одной из рук.
Не всегда и не во всем нужно быть человеком чести – особенно когда об этой чести не думают, если дело связано с тобой.
Министр встал из-за стола, подошел к окну и некоторое время молча смотрел на улицу.
– Речь идет о Джулиане Эшфорде, – наконец произнес он. – Это единственный сын и наследник лорда Чарльза Эшфорда.
Я, как смог, откинулся на спинку кресла – новость была поистине удивительной.
– У лорда Чарльза есть сын? Никогда не слышал о нем.
– Лорд Чарльз его скрывает, – угрюмо признался Коусворт. – Леди Эшфорд принимала пенненгиан во время беременности, по рекомендации лучших врачей, разумеется. Никто не знал, к чему это приведет.
Я понимающе качнул головой.
– Все очень плохо, верно? Джулиан душевнобольной?
– Увы. Семья скрывала его все это время, но у лорда Чарльза нет других наследников, а он уже в годах. Лорда Джулиана нужно сделать нормальным человеком, обычным человеком, а эта задача под силу только гению. Возьметесь за нее, Артур?
***
Я сказал, что мне нужно подумать обо всем, не ответил ни да, ни нет, и вернулся домой, чувствуя, что запутанные нити преступления в моих руках постепенно начинают складываться в узор.
Грей приехал почти одновременно со мной – я как раз вошел в дом, а он уже стоял в гостиной, разговаривая с Алексом. Флер встревоженно спускалась по лестнице, и, увидев всех нас в сборе, старший инспектор воскликнул:
– Я только что от эксперта! Эксгумировали все тела, у всех опустошено энергетическое поле!
– У меня тоже есть новости, – признался я, – и кажется, кое-что сложилось.
Мы сели, и я рассказал о своей беседе с Коусвортом. Флер слушала очень внимательно, ее лицо было сосредоточенным и сдержанным, и я смотрел на ее руки, сложенные на коленях, и вспоминал, как она прикоснулась ко мне.
Ей ведь самой захотелось это сделать. Никто не заставлял Флер, никто не просил ни о чем – это был порыв ее светлой и чистой души, и она сама не знает, что сделала для меня в эту минуту.
Грей выслушал меня с мрачным видом и сказал:
– Так, ну лорда Эшфорда я заподозрил сразу же, как только он нас разогнал. Какой бы ни благородный гонор, а если ты ни в чем не виноват, то зачем так себя вести? Спокойно поговори со мной, хоть с адвокатом, хоть без, а не прогоняй, как шавку.
Флер мрачно кивнула, и ее глаза очень неприятно сверкнули, словно она хотела сказать лорду Чарльзу пару ласковых.
– Но это можно было просто списать на неприязнь, а теперь у нас есть мотив, – продолжал Грей. – Настоящий такой крепкий мотив. Лорд Чарльз хочет исцелить своего сына, потому что семейное состояние наследовать некому. Он умрет, потом налетят какие-нибудь дальние родственники и свойственники, как вороны на убоину, и правда о том, что творится на фабриках, непременно всплывет.
– Мертвецу все равно, что там всплывет, – заметила Флер, и Грей ухмыльнулся.
– Вот как тебе сказать… сын-то останется, хоть и душевнобольной. Правда может выйти ему боком, а лорд Чарльз этого не хочет. Кстати, доктор, я заглядывал в патанатомический отчет по поводу Дейлы Харш. В организме найдены частицы Сонной Лозы, она очень плотно с нею работала.
Я понимающе кивнул.
– Выходит, Дейла была зельеваршей лорда Эшфорда, готовила Сонную Лозу для его фабрик, – продолжал Грей. – И заодно стряпала зелье для сыночка. Теперь оба зелья некому готовить, поэтому сначала Лонгвилл вокруг вас крутился, а теперь уже и министр вышел с ценным предложением. Тут еще второй мотив – надо готовить Сонную Лозу! А то проснутся бабы и поймут, что их годами имели насухую за корку хлеба. Рабский труд, минимальные вложения, зато доход колоссальный.
Я лишь вздохнул. Гнилушка была права: если предложат выбирать между ней и министром, то результаты выбора немного предсказуемы. Коусворт с самого начала знал всю правду, но жизни девушек и здоровье фабричных работниц были ему безразличны – он ценил дружбу с лордом Чарльзом намного больше.
И теперь решил притянуть меня к их омерзительным делам. Я ведь чудовище, пусть и Божье, но все-таки чудовище. Кого еще тянуть?
– И я так понимаю, девушек убивали не просто потому, что кто-то тешил плоть, – продолжал Грей. – Энергетическое поле нужно для какого-то зелья?
Некоторое время я молчал, мысленно раскладывая формулу эликсира моунди и вспоминая старые исследования в зельеварении. Чужая здоровая энергия способна исцелять душевнобольных, и да, если правильно обработать эликсир, она резко усиливает свойства мандрагоры.
После приема пациент получит спокойный чистый рассудок, разумную речь и полное понимание происходящего. Он станет обычным человеком, даже сможет работать – какой-нибудь несложный труд будет ему вполне по силам. Вот только эликсир нужно принимать регулярно – и сколько девушек должно погибнуть, чтобы Джулиан Эшфорд вел нормальную жизнь?
– Да, оно как раз усиливает мандрагору, – ответил я, и Флер нахмурилась и спросила:
– Но ведь надо что-то делать! Нельзя же просто сидеть и ждать! Мы уже так много собрали…
Старший инспектор устало усмехнулся.
– Мы собрали показания безумной бродяжки и результаты вскрытия ведьмы. Да, Дейла Харш могла работать на убийцу, но нет никакой ее связи с лордом Эшфордом. Что ты предлагаешь? Снова ворваться к лорду, а потом мне писать еще одно покаянное письмо? А он за это время как раз все припрячет, и никакой обыск ничего не найдет.
