слились в пеструю сверкающую акварель. Музыка обволакивала зал густыми переливами струнных и томным голосом флейт. В какой-то миг мне даже показалось, что я задыхаюсь – не от тесноты корсажа или духоты, а от удивительного очарования танца.
Первый мой танец на балу! На настоящем балу, а не приютских праздниках. Как бы, интересно, сейчас смотрели на меня девушки и госпожа Сайрус? Флоранс Весткотт, грешница, вышла замуж и танцует на балах с лордами и их леди! Немыслимое дело, возмутительное дело!
Мелькнула мантия Артура где-то вдалеке – он уходил, но я не рассмотрела, кто составлял ему компанию. На мгновение я прикрыла глаза, позволяя партнеру вести меня сквозь музыку – горячая ладонь лежала на моей спине, направляя, жар другой руки опалял кожу даже через перчатку.
Невольно представился Артур – как бы он танцевал в человеческом облике? Вот так же, легко и свободно, не чувствуя земного притяжения, улетая вместе с музыкой куда-то высоко, далеко, к весне…
– Как вам нравится праздник? – поинтересовался мой кавалер.
– Очень нравится, – призналась я. От мужчины веяло дорогим одеколоном, хорошим средством для бритья и чем-то еще, подозрительно знакомым. Кажется, когда-то я уже встречала этот запах, но сейчас, хоть убейте, не могла вспомнить, где именно.
– Почему я не видел вас раньше на балах? – мы пошли на первый малый круг, и в стороне проплыли сестры Уитмор – пригласили всех, и все были в восхищении. Сияющие лица, обрывки смеха и веселых возгласов – девушки были счастливы. После танца они немедленно начнут обсуждать кавалеров, а я должна найти Божье чудовище: рядом с ним мне было намного спокойнее.
– Потому что я впервые на балу, – ответила я. – Мой муж, доктор Броуди, кажется, ушел к карточным столам.
Мужчина негромко рассмеялся, и у меня почему-то пробежали мурашки по спине, словно он не просто так пригласил меня на танец.
Это будто был отвлекающий маневр.
Откуда-то вдруг потянуло сквозняком – нехорошим, липким. Я заставила себя дышать ровно, улыбаться и смотреть на маску партнера с рассеянной благосклонностью – так, как смотрят светские дамы, которым скучно, но показывать этого не следует.
Артур. Артур ушел – наверняка с лордом Эшфордом. Наверняка с ним уже случилась беда, а я танцую тут.
– Пусть ему повезет в картах так же, как мне повезло в танце, – произнес мой партнер. – Будете ли вы на балу герцогини Мафард на следующей неделе? Хотелось бы снова иметь удовольствие танцевать с вами.
– Если моего супруга пригласят, – ответила я. Светский обмен любезностями постепенно начал надоедать – по счастью, танец подходил к концу. – И вы, кстати, так и не представились.
– В этом и прелесть маскарада! – откликнулся незнакомец. – Никогда не знаешь, кто под маской. Но раз уж я знаю ваше имя, то вот вам мое: Джо.
Я кивнула. Мелодия иссякла, пары остановились, и Джо – интересно, каков полный вариант? – подал мне руку, чтобы проводить к остальным дамам.
Белоснежная перчатка сдвинулась, и я увидела знакомые синие завитки татуировки.
Не знаю, каким чудом я удержалась на ногах и не подала виду, что узнала татуировку. Она была та же самая, теперь и запах я вспомнила – человек, который увез меня с карнавала, пах точно так же.
“Беги! – заорал внутренний голос. – Беги, спасайся!”
Ощущение было таким, словно меня ударили кулаком в живот. Все внутренности свело болью, я продолжала улыбаться, и улыбка уже становилась неестественной, но мне нельзя было выдать себя.
Этот Джо не должен был понять, что я его узнала. Узнал ли он меня? Нет, это невозможно, это просто случайность. Сейчас на мне была маска, как и тогда. Ты идешь на карнавал, ты надеваешь маску…
По спине побежали мурашки: в жарком зале мне сделалось ужасно холодно. Я наконец-то поняла, как чувствует себя муха, которая только что ступила на паутину и еще не поняла – но паук уже знал, что она здесь. Уже шел к ней.
Мне вдруг пронзительно, до боли в груди захотелось, чтобы все это просто исчезло. Чтобы я снова была в лаборатории, и кругом пахло не духами дам, а зельями и жасмином, и Артур что-то напевал бы за рабочим столом.
Чтобы я могла сделать “Драконьи перчатки” и взять его за руку.
Господи, помоги. Мне хотелось орать во все горло. Сорвать маску с моего насильника, с того, кто один был во всем виноват, кто походя сломал мою жизнь и забыл об этом. Отбросить в сторону этот кусок шелка, обвинить Джо при всех – выплеснуть ту черную боль, которая переполняла меня все это время!
И они еще смеют называть доктора Броуди чудовищем? Вот он, настоящий монстр – ведет меня к дамам, улыбается под маской, ему очень хорошо, он счастлив!
Я не закричала. Не устроила скандала, вообще ничего не сделала – просто ответила легким поклоном на прощальный поклон Джо, а тут кавалеры привели восхищенных сестер Уитмор, которые заливались восторженным смехом, и глаза их сияли, как звезды.
Что бы сказали эти милые барышни, если б узнали, что один из этих прекрасных кавалеров насилует и убивает девушек? Были бы шокированы или сказали бы, что все это невероятная ложь, и это просто невозможно – человек, который может войти в этот сверкающий зал, полный музыки и веселья, никогда не поступит так, и не нужно врать, не нужно портить всем настроение!
Джо исчез в толпе гостей – некоторое время я слушала щебет сестер Уитмор, а потом кивнула им и отправилась на поиски Артура. Он немедленно должен узнать обо всем!
Но Божье чудовище исчез бесследно – его не было ни в комнате с карточными столами, ни возле закусок, ни в большом зале с мягкими диванами, где гости отдыхали от музыки и официанты подавали напитки и мороженое в серебряных креманках.
Я выскользнула на широкую мраморную лестницу, укрытую алым ковром, и услышала далекие голоса. Осторожно поднявшись по ступенькам, я оказалась в узком коридоре и увидела приоткрытую дверь – луч света падал в сумрак, и Артур произнес:
– Да, Чарльз, вы можете не скрываться и не умалчивать, я уже знаю все
