нем было идеально все, от стиля в одежде и темных волос с прямым пробором до овальной формы ногтей на длинных пальцах и едва заметной морщины на лбу, выдающей его настоящий возраст. Чем дольше она смотрела на Николая, тем сильнее ей хотелось плакать. От осознания, что этот мужчина никогда не будет с ней. Не прикоснется этими мягкими губами к ее шее. Не проведет горячей ладонью по обнаженной спине. Не посмотрит на нее с обожанием в серых глазах. Не прижмет к своей мускулистой груди. Не скажет слов любви, впиваясь страстным поцелуем в губы. И никогда не будет принадлежать ей.
От этих мыслей Алисе вновь стало невыносимо жарко. Белье стало влажным и прилипло к телу. Она смущенно отвернулась и заметила, что они подъезжают к ее дому. Поняв, что толком не поговорила с ним за время поездки, девушка с досадой качнула головой.
Остановившись у ее подъезда, Николай повернулся к ней и сказал:
– Мы приехали. Если будете плохо себя чувствовать, напишите, и мы перенесем следующий сеанс. Вам нужно как следует отдохнуть.
– Спасибо вам, Николай Александрович…
– Берегите себя, Алиса.
Она поймала его непроницаемый взгляд, вновь ставший официальным и отстраненным. Не выдержав, девушка отвернулась.
– До свидания, – сказала Алиса и вышла из машины.
Провожая взглядом удаляющийся автомобиль с болезненным ощущением в пылающей груди и мокрыми ресницами, она почувствовала себя в этот момент как никогда одиноко.
III
Александр закрыл за собой дверь и коротко представился. За столом сидел мужчина с окладистой бородой и узкими поджатыми губами. Черные глаза внимательно следили за его движениями исподлобья. От подозреваемого пахло терпким одеколоном и сигаретами. Белый занял место напротив, положил тонкую папку на стол и сцепил пальцы.
– Как вы связаны с исчезновением Юлии Бакуменко?
Уголок рта мужчины дернулся. Он сверкнул глазами, но промолчал. Александр вздохнул и мысленно вспомнил дела, которые они вели с Невзоровым вместе. Его бывший напарник не брезговал разными методами, частым из которых был блеф. Тогда Белый еще не понимал, что это то немногое, чему он смог у него научиться.
Сидящий напротив мужчина – дядя Артура Чиявадзе и предположительно поставщик в подполье барбершопа «BRUTAL».
Александр лишь предполагал, что в их городе может орудовать целая противозаконная сеть, но решил заранее перестраховаться и предупредить Антона: «Если через час я не позвоню и не отвечу на сообщение, направляй СОБР по адресу». Именно так его коллега из техотдела и поступил. Задержали всех, в том числе нерасторопного пожилого мужчину. К счастью или нет, но из посетителей остался только он.
Вскоре после этого Белый получил доступ к базе данных организации, где фигурировали отчеты о покупках, продажах и вырученных средствах. Просматривая бумаги, он наткнулся на знакомую фамилию и запросил данные на этого человека.
Иззат Чиявадзе приехал в Россию в 2007 году, часто менял работу и несколько раз возвращался на родину, в Грузию. Однако последние несколько лет в вечерне-ночное время работал в такси и раз в месяц пересекал границу «с целью закупок», как было указано в документах. Официально среди сотрудников «BRUTAL» не числился. По словам Антона, с бумагами у барбершопа все оказалось очень запущенно. Но кое-что интересное он смог найти и поэтому решил проверить свою догадку.
Разумеется, как только Александр увидел его, то сразу узнал в нем человека, который забирал Артура в день поминок Егора.
– Ваш бухгалтер, должно быть, был горд собой. Признаться, способ шифровки довольно неординарный. Но недостаточно сложный, если информация попадает не в те руки, – начал Белый, раскрывая паспорт подозреваемого. – Иззат Чиявадзе. Учитывая то, что я знаю, это ваше первое, но не последнее имя, – сказал он и бросил документ на стол. – Как вам больше нравится? Иззат или, может быть, Сахон?
Тот вздрогнул, но не оторвал взгляда от пола. Александр насмешливо заметил:
– Какое редкое имя… Сахон! Такое таинственное… – протянул Белый, внимательно наблюдая за Иззатом. – И чертовски палевное. «Человек, хранящий тайну». Серьезно? Сколько лет вашему бухгалтеру? Он только вчера научился пользоваться поисковиком?
Подозреваемый оставался невозмутим. Тогда молодой следователь оперся на стол, навис над ним айсбергом и ледяным тоном отчеканил:
– Са-хо-н.
Мужчина начал нервно дергать ногой под столом и крепко сжал губы.
– Хочешь что-то добавить? – поинтересовался Белый, взглянув на него с высоко поднятым подбородком.
– Нет! – рявкнул Иззат.
– А вот мне есть что добавить, – парировал он и ударил ладонью по столу так, что папка и паспорт подлетели и со шлепком опустились обратно. – Я знаю, кто продал антидепрессант Смирнову. А ведь у парня не было рецепта. И это мы пока не проверяли, что еще вы продаете незаконно. Может, если копнуть глубже, мы найдем что-то посущественнее оборота паленых препаратов?
Наконец-то мужчина посмотрел ему в глаза. Александр ощутил, как по груди расплывается тепло, поднимая приятную дрожь. Он не сдержал улыбки и продолжил:
– У нас есть записи камер видеонаблюдения. Мы распознали ваш автомобиль по номерам.
Иззат нагнулся к нему и почти прокричал:
– Вы говорите неправда. Я там не был!
– Хотите сказать, ваш автомобиль сам передвигался в тот день? Мне известно, что вы не только работаете в такси, но и незаконно торгуете.
– Нет! Я не…
– Похоже, я говорю недостаточно понятно, – прервал его Белый. – Вы в курсе, что вам грозит пожизненное только по одной статье?
– Но моя семья…
– Хо! «Его семья!» У Егора и Юли тоже есть семья. И у большинства других ваших покупателей. Скольких из них вы убили? Сколько подсели на рецептурные антидепрессанты и транквилизаторы? Сколько слез было пролито безутешными родителями? Вы об этом подумали? – закричал он и ударил рукой по столу.
– В тюрьму не хочу. У меня дети дома голодный.
– Ну смотри… Четыре года по сравнению с пожизненным. Звучит лучше? – сказал Александр, стараясь придать уверенности своему голосу. Он до конца не был уверен, что поступает правильно, давя на самое больное, и теперь хотел как можно скорее закончить допрос. – Для этого вам нужно подписать признание. Добровольно.
– А мой Артур…
– Что?
Глаза Иззата нервно забегали. Он сглотнул, дергая уже двумя ногами под столом, вытер пот со лба и сказал:
– Ничего. Все нормально. Я думать, он быть здесь.
– Почему? Мне стоит опросить его тоже?
– Нет! – вскрикнул мужчина. – Он не делать ничего! Артур расстроиться, когда Егор умер.
Белый сделал себе мысленную пометку и решил больше не давить на Иззата, помог ему подписать признание в совершении преступления. Забрав папку и бумаги, он вышел из допросной с неприятным ощущением в животе.
Александр не был удовлетворен результатами. Да, формально он выполнил свою
