получила поистине царский подарок. У меня даже горло перехватило от нахлынувшей благодарности. А ещё от жалости: каково ей изо дня в день, из ночи в ночь оплакивать всех почивших, пропуская боль людскую через свою душу!
— Спасибо, — только и смогла вымолвить, но, видимо, у меня на лице всё было написано, и она тепло улыбнулась, выставляя на стол узелок со снедью.
— Это в дорогу. Ты поторопись, милая.
Собралась я споро и, провожаемая богиней, вышла на крыльцо.
— Простите меня за хлопоты и причинённое неудобство. Спасибо! —поклонилась Женщине с большой буквы и заторопилась за своим самокатным путимерным клубочком.
Ирх летел вперёд к чёрным елям, стоящим стеной, а я шла, чувствуя спиной печальный взгляд богини Жели. Она провожала нас, не уходя в дом, и мне казалось, что беда отступает, убоявшись её, и от этого становилось легко на душе.
Этот мир в корне отличался от того, где жила богиня Карна: неприветливый, неприглядный, тёмный. Возможно, будь тут другая звезда всё выглядело бы по-иному. Но “убегающая” Барнарда давала мало света, да и тот доминировал в инфракрасном диапазоне. Несмотря на то, что сейчас здесь буйствовало лето, так как все деревья стояли с листвой, я замёрзла, поэтому шла в куртке, с любопытством оглядываясь по сторонам из-под натянутого на самые уши капюшона.
А посмотреть было на что, не каждый день увидишь абсолютно чёрную траву и листья местной флоры, почти чёрные цветы и очень редко тёмно-зелёные тонкие хилые побеги растений, похожих на бамбук. Впрочем, все деревья оказались очень высокими и тонкоствольными. Они переплетались стволами и ветвями, создавая один непроходимый массив. Одно хорошо, начинался он выше моего роста, а то мы бы и пройти не смогли.
— Ирх, а почему тут такие растения? — задала, даже по моему мнению, дурацкий вопрос, на который и сама знала ответ, просто молчание надоело, а колобок продолжал игнорировать меня, и с чем это было связано, не понимала.
— А какими им быть? — ворчливо удивился он. — Чёрный цвет листвы означает полное поглощение ими излучения, получаемого от умирающего светила. И из-за его недостатка деревья тянутся в высоту, переплетаясь, это не даёт им сломаться от порывов ветра.
— А какие здесь города?
— На планете нет городов.
— Как?! — выразить всё удивление и непонимание не находилось слов, даже остановилась, озадаченно глядя на киберклубочек.
— Люди давно покинули её. Кому хочется жить на умирающей земле? Вся планета — это один сплошной чёрный лес. Правда, есть небольшие поселения, где выращиваются растения, которых нет в других мирах, и только. Обычно там живёт одна семья, но бывает и две, но редко. Рядом с ними расположены космодромы. Вот к одному такому мы и идём.
И вновь молчание, будто я должна клещами вытягивать слова из своего информационного колобка.
— Скажи, почему ты молчишь? — всё-таки не выдержала. — Может, я тебя чем-то обидела?
— Нет.
Ответил и замолчал, и я уже не ожидала, что со мной станут говорить, когда он всё-таки сжалился.
— Мне тяжело на этой планете-земле: умирающее солнце, гнетущая атмосфера, тёмная… аура, как сказали бы у вас. Не обращай внимания на меня, я не люблю бывать здесь.
Произнёс настолько печально и грустно, что я и сама осознала, как мне тяжело тут. Так мы и шли. Только когда потемнело и солнца красного в небе не стало видно, а лишь один багряный закат остался, вышли мы из леса на большую пустошь, выложенную чёрным камнем. На ней стояли два огненных космических корабля. Такое чувство, что они полыхали костром, вызывая недоумение: как на них летают и кто?
— Нам нужен тот, что справа, — тихо заговорил Ирх.
— А в чём разница? — не поняла его.
— Боги, дайте мне терпения, — простонал он, но соизволил ответить. — Да потому что он летит туда, куда нам надо, а другой — нет.
— Ну прости, — получилось ядовито, меня доконало и своё собственное понимание, что знаю мало и его постоянные комментарии о моём недалёком уме, — не знала, что одинаковые корабли летают по разным маршрутам, на них не стоят номера, как на трамваях. А весёлый огонёк вокруг них ни о чём не говорит.
— Ладно… забыли, — пробурчал колобок. — Пока там никого нет, быстро забирайся на корабль, и я тебя спрячу.
От его слов потеряла дар речи, кажется, даже глаза стали квадратными, как говорил Гошка.
— Да не смотри ты так на меня, — шикнул Ирх, — они никого и никогда не берут, даже за деньги. А у тебя их точно нет. Так что быстро туда и прячемся, пока никто не видит!
— А я не сгорю? — еле смогла спросить, понимая, что попала, так попала.
Ирх, уже направлявшийся к указанному космолёту, резко затормозил.
— А почему ты должна сгореть? — в его голосе слышалось неподдельное удивление, я даже опешила, не зная, как донести до него свою мысль.
— Понимаешь, ты-то попадёшь на корабль нормально. А вот я — нет. Если ты забыл, то я — живой человек. И для меня такой огонь опасен, я сгорю в нём, — как ребёнку, буквально на пальцах, разъясняла своему навигатору.
— А-а-ах… — из глубин киберклубочка раздался тяжёлый вздох. — Это не огонь, а холодная плазма. Для чего она, тебе необязательно знать. Главное, что ты должна усвоить, она тебе не навредит. Так что давай быстрее!
Больше не слушая меня, этот гад припустил во всю прыть, и я бросилась вслед за ним, боясь не упеть. Рюкзак на плечах после целого дня пути уже не казался лёгким и тяжело давил на плечи, пригибая к земле, да ещё и пытался бить по спине, хотя я его хорошо подогнала.
Ирх, не сбавляя скорости, нырнул в нутро корабля, и я, разогнавшись, только зажмурилась, да прикрыла лицо капюшоном и руками, боясь врезаться во что-нибудь и ожидая жара. Но ничего не произошло, боясь последствий, всё же рискнула приоткрыть один глаз, тут же распахивая оба. Вокруг меня ярился огонь. Но, как и говорил Ирх, я его не чувствовала. Совсем. Словно это была голограмма. Это оказалось настолько необычно, что даже остановилась, очарованная удивительным зрелищем, но меня тут же вернули на землю.
— Где ты? Уснула, что ли? — раздражённо зашипел Ирх, выскакивая как чёрт из табакерки из языков пламени. — Давай скорее, команда
