адвокатом я уже говорил. Официально его возьмут под арест, только когда он пробудится от следующего холодного сна – когда бы это ни случилось.
У него ушло больше часа на то, чтобы добиться разрешения навестить Ангера. Его сопровождали Эндрюс и два медбрата.
– А вы разве не верите в символическое наказание? – ухмыльнулся он в сторону Эндрюса. – Вы ведь знаете, что мне полагается подумать дважды, прежде чем снова так поступить.
Эндрюс отвел взгляд и ничего не ответил.
– В любом случае я слишком слаб, да и молотка у меня под рукой нет.
Они постучались и вошли.
Ангер, с обмотанной белым тюрбаном головой, сидел, опираясь на подушки. На подоконнике лежала закрытая книга. Он смотрел на сад за окном. Потом повернулся к ним.
– Доброе утро, сукин ты сын, – поприветствовал его Мур.
– Пожалуйста, – сказал Ангер.
Мур не знал, что говорить дальше. Он уже выразил все, что чувствовал. Поэтому он подошел к стулу у койки и сел на него. Выудил трубку из кармана халата и завозился с ней, скрывая неловкость. Потом он понял, что не захватил с собой табак. Ни Эндрюс, ни медбратья как будто на них не смотрели.
Он зажал в зубах пустую трубку и поднял глаза к потолку.
– Мне жаль, – сказал Ангер. – Можешь поверить?
– Нет, – ответил Мур.
– Она – будущее, и она твоя, – сказал Ангер. – Я пробил ее сердце колом, но она не умерла по-настоящему. Я слышал, операционные машины разрабатываются прямо сейчас. Врачи починят все, что я сломал, и она будет как новенькая. – Он поморщился и уткнулся взглядом в простыни. – Если это тебя хоть как-то утешит, – продолжил он, – я страдаю и буду страдать дальше. Этого голландца не спасет никакая Сента. Я отправлюсь в будущее в капсуле, с Кругом или без Круга – и умру в незнакомом месте, окруженный чужаками. – Он посмотрел на Мура со слабой улыбкой. Взгляд Мура заставил его снова опустить глаза. – Ее спасут! – убежденно повторил он. – Она проспит до тех пор, пока они не будут абсолютно уверены в технике. И тогда вы вместе сойдете, а я поеду дальше. И больше вы меня не увидите. Я желаю вам счастья. И не буду просить о прощении.
Мур встал.
– Нам больше нечего друг другу сказать. Мы еще поговорим в каком-нибудь будущем году, через день-другой.
Он вышел из палаты, гадая, что еще мог сказать.
* * *
– Перед Кругом – то есть передо мной – поставлен этический вопрос, – сказала Мэри Мод. – К сожалению, поставили его правительственные адвокаты, поэтому с ним нельзя обойтись так же, как с большинством этических вопросов. Он требует ответа.
– Затрагивающего Мура и Ангера? – уточнил Эндрюс.
– Не впрямую. Затрагивающего весь Круг в результате их эскапады.
Она указала на лежащую на столе факс-копию. Эндрюс кивнул.
– «Ибо младенец родился нам», – прочла она, глядя на фото распростершегося в церкви члена Круга. – Передовица этой газетенки обвиняет нас в создании разнообразных душевнобольных – от некрофилов и далее по списку. Есть еще и другое фото – мы до сих пор не знаем, кто его сделал, – вот здесь, на третьей полосе…
– Я его видел.
– Теперь они хотят гарантий, что те, кто вышел из Круга, будут сохранять легкомыслие, не превращаясь в высокопоставленных парий.
– Это случилось впервые – таким образом.
– Конечно, – улыбнулась она, – обычно им хватает такта выждать несколько недель, прежде чем пуститься во все тяжкие… а большинство традиционных проблем с адаптацией, как правило, компенсируется богатством. Но, если верить обвинениям, мы либо отбираем неправильных людей – что абсурдно – либо не оказываем им необходимой помощи, когда они уходят – что глубоко абсурдно. Первое – потому что все собеседования я провожу лично, а второе – потому что невозможно закинуть человека на полстолетия, а то и больше, в будущее и ожидать, что он приземлится на ноги и останется таким же жизнерадостным, как и всегда, какую бы ориентацию ты ему ни обеспечил. Но наши люди показывают себя с лучшей стороны, потому что, как правило, вообще ничего не делают. Однако и Мур, и Ангер были вполне нормальны и не слишком хорошо друг друга знали. Оба следили за тем, как их миры становятся историей, чуть пристальнее обычных членов Круга, и оба ощущали эти перемены весьма остро. Но их проблема была межличностной.
Эндрюс молчал.
– Я имею в виду, что это был банальный случай ревности к женщине – непредсказуемая человеческая переменная. Я не могла предвидеть их конфликта. Меняющиеся времена не имеют к этому никакого отношения. Не правда ли?
Эндрюс не ответил.
– …Таким образом, никакой проблемы не существует, – продолжила она. – Мы не вышвыриваем на улицы Каспаров Хаузеров. Мы просто переносим богатых людей с хорошим вкусом на несколько поколений в будущее – и они неплохо там осваиваются. В единственной на данный момент ошибке повинен мужской антагонизм взаимноподпитывающегося типа, вызванный красивой женщиной. Вот и все. Вы согласны?
– Он думал, что умрет на самом деле… – проговорил Эндрюс. – Мне и в голову не пришло, что он ничего не знает о Мировом законодательстве.
– Мелочи, – отмахнулась она. – Он все еще жив.
– Видели бы вы его лицо, когда он очнулся в Клинике.
– Мне не интересны лица. Я слишком много их перевидала. Сейчас наша проблема в том, что мы должны изобрести проблему, а затем разрешить ее к удовлетворению правительства.
– Мир меняется так быстро, что мне самому приходится чуть ли не ежедневно к нему приспосабливаться. Эти несчастные…
– Некоторые вещи неизменны, – сказала Мэри Мод, – но я вижу, на что вы намекаете. Очень умно. Мы наймем независимую команду психологов, чтобы она провела исследование, которое выявит, что Круг нуждается в дополнительной адаптации, и порекомендовала нам ежегодно отводить один день под терапию. Каждый из них мы будем проводить в новой части света – в не принадлежащих Кругу местах. Множество городов молили нас об этой привилегии. Мы будем проводить эти дни за простыми адаптивными занятиями, встречаться с людьми вне Круга. А по вечерам будет легкий ужин, а затем неформальные, умиротворяющие развлечения и танцы – танцы полезны для души, они снимают напряжение… Уверена, это удовлетворит все заинтересованные стороны. – Сказав это, она улыбнулась.
– Полагаю, вы правы, – ответил Эндрюс.
– Разумеется. После того, как команда психологов выдаст несколько тысяч страниц, вы набросаете пару сотен своих, где обобщите их выводы и придадите им форму резолюции, которую предоставите совету директоров.
Он кивнул.
– Благодарю вас за вашу рекомендацию.
– Обращайтесь. За это мне и платят.
Когда он ушел, Мэри Мод натянула черную перчатку и подкинула в камин очередное полено. Настоящие дрова с каждым годом стоили все
