— Мы знаем, Пит, — скромно улыбается Даниэль, похлопав Питера по плечу. — И мы тебя не бросим. Никогда.
— Я не буду против, если вы начнете осуждать мои поступки и опасаться меня. Но я бы сделал все, чтобы доказать вам, что мне можно верить. Что я хочу измениться. Хочу стать другим. И готов заплатить за свои злодеяния, если оно потребуется.
— Будь готов к тому, что однажды где-то могут всплыть все те фотографии и видео, о которых ты говорил, — предупреждает Терренс. — И не исключено, что какие-то из твоих жертв захотят заговорить. Раз первая твоя жертва видела твое лицо, она может обвинить тебя в изнасиловании. Да та же Марти может тебе насолить и рассказать, что ты сделал. И теперь ей поверят уже с большей вероятностью.
— А учитывая количество твоих жертв, я нисколько не удивлюсь, если ты у нас уже давно стал многодетным папашей и умудрился настрогать целый детский сад, — добавляет Даниэль. — Наверняка среди девчонок есть те, кто залетел и решил родить ребенка. Кто не отправился на аборт по своему желанию или желанию семьи.
— В таком случае я признаю всех своих детей, — спокойно отвечает Питер. — Буду платить алименты до совершеннолетия. Если… Их от меня потребуют.
— Прости за нескромный вопрос, а ты в тот момент хоть как-то предохранялся? — неуверенно спрашивает Наталия.
— Нет, не предохранялся… Я даже не знал, что это такое. Много чего не знал. Многое из того, что в итоге узнавал сам, на своей шкуре.
— Ясно. Тогда жди сюрприз!
— Если что, я совершенно здоров. После того как я покончил с этим делом, то решил сходить в больницу и сдать анализы на венерические заболевания. Они показали, что со мной все в порядке.
— Это тебе крупно повезло. Беспорядочные половые связи еще никогда не доводили до добра.
— Раз накосячил, то обязан отвечать. И если я однажды встречу хоть одну свою жертву, то обязательно извинюсь и предложу помощь. Да, может быть уже слишком поздно, но… Я хотя бы дам понять, что мне не все равно. Что я готов к критике.
— Она будет, не сомневайся, — кивает Эдвард. — И возможно, из-за этого от тебя даже отвернется часть поклонников группы.
— Я понимаю. И я готов.
— В любом случае мы все будем на твоей стороне, — обещает Терренс. — Будем помогать обороняться от любого рода критики и не допустим распространения ложных слухов.
— Полагаю, мне стоит поговорить с Джорджем, чтобы подготовить его к тому, что может случиться.
— Думаю, это хорошая идея, — одобрительно кивает Хелен. — Он все поймет и поможет, если поползут слухи.
— Я справлюсь. Если вы все будете рядом.
— Мы будем, обещаем, — скромно улыбается Ракель.
Сэмми в знак согласия уверенно подает голос.
— Мне правда очень жаль, ребята, — с грустью во взгляде говорит Питер. — Пожалуйста, простите, что все так вышло. Простите, что так вам всем нагрубил и ужасно с вами обращался. Я не хотел никому вредить и причинять боль. И… Понимаю, что вы не виноваты в моих проблемах. Что единственный, кто должен со всем этим разгребаться, – это я.
— Все в порядке, Пит, не надо переживать, — скромно улыбается Наталия. — Мы все прекрасно понимаем.
— Я ужасно рад, что не успел навредить вам, девчонки. Если бы вы как-то из-за меня пострадали, я бы себе этого не простил. И ваши благоверные сделали бы из меня огромную котлету. Сэмми на радость.
— Накосячил ты, конечно, знатно, но в этом случае мы в состоянии объяснить причину всего этого кошмара, — уверенно говорит Анна.
— Это точно! — соглашается Эдвард. — Это тот случай, когда можно оправдать любые плохие поступки.
— Мне ужасно стыдно перед вами, парни, — окинув Даниэля, Терренса и Эдварда грустным взглядом, неуверенно говорит Питер. — Стыдно, что я так ужасно обращался с вами.
— Забей, приятель, все нормально! — восклицает Даниэль. — Даже не переживай!
— Простите, что был с вами ужасно несправедлив. Что был так груб, крепко побил, покалечил… Не поверил, когда вы сказали, что Хелен жива… И заманил вас в лес, чтобы там вас по-быстрому прикончить.
— Вообще-то, мы сразу обо всем догадались, но поехали туда по своей воле, — признается Терренс. — Поклялись себе, что в последний раз попытаемся уговорить тебя поехать с нами и помочь Хелен встретиться с тобой.
— Я так и понял. Простите, пожалуйста, что довел все до того, что произошло.
— Да ладно, мы и сами повели себя не самым лучшим образом, — виновато отвечает Эдвард. — Перегнули палку в желании добиться своего.
— Да, Питер, ты прости нас, идиотов, — немного напряженно извиняется Даниэль, положив руку на плечо Питера. — Прости, что мы зашли так далеко и довели тебя до истерики своими выкрутасами.
— Мы и подумать не могли, что наши слова об изнасиловании доведут тебя до такого состояния, — добавляет Терренс.
— Все в порядке, вы не могли знать, — спокойно отвечает Питер. — И я понимаю, что у вас не было выбора. Вы были вынуждены использовать грязные методы.
— Нам очень жаль, что мы заставили тебя вспомнить о том, как тебя изнасиловал тот мужик и как тебя имели твои сверстники, — с грустью во взгляде говорит Эдвард.
— Это были не вы. Воспоминания вернулись после того, как я только что чуть не утонул в бассейне.
— В каком смысле? — слегка хмурится Хелен.
— Не знаю, что это было, но я… Оказался… То ли в каком-то сне… То ли… В загробном мире… Я был в своем родном районе… И разговаривал с самим собой. Но в подростковом возрасте. Моя копия… Провела меня по подобию коридора… Где были все воспоминания из моей жизни. Начиная с недавних и заканчивая самими ранними. Теми, которые я заставил себя забыть. И… Пока вы меня откачивали… Я… Я вспоминал весь тот ужас… Со сверстниками, с Гарретом… И… Отказался возвращаться. Боялся, что… Не смогу с этим жить.
— И что же заставило тебя вернуться? — спрашивает Наталия.
Питер ненадолго замолкает до того, как кладет руки на плечи Даниэля и Хелен со словами:
— Вы двое. Вы пришли за мной. Со словами, что мое время не пришло.
— Правда? — удивленно распахивает глаза Хелен.
— Я же сказал, что отправлюсь за тобой и за шкирку притащу сюда, если ты не начнешь дышать и кряхтеть, — с хитрой улыбкой приподнимает голову Даниэль.
— Потом я увидел и Корнелию, — рассказывает Питер. — Которая сказала, что она умерла, извинилась передо мной и… Призналась, что всегда любила. Даже если это все было моей фантазией… Мне намного легче от мысли, что… Мама любила меня. Что она заботилась обо мне, переживала… Что я не был для нее пустым местом. А потом и вы все подгребли… Вы все пришли за мной. Хотели помочь мне выбраться оттуда. Мы с Корнелией говорили на фоне… На фоне битвы… Тьмы и света… Темные версии всех вас против светлых версий… Темная сторона норовила меня поработить, а светлая не сдавалась… Это была… Прямо эпик-сцена из фэнтези фильма. Магия, жезлы, боевые приемы… Классная песенка…
— Ого! — удивленно произносит Хелен.
— И… Я даже Джулию увидел. Такой, какой запомнил ее на тех фотографиях, которые висели в доме Маркуса на каждом углу.
Питер быстро окидывает всех взглядом и скромно улыбается, видя, что все смотрят на него несколько удивленно.
— Впрочем, вы все равно мне не поверите. Судя по тому, что вы все смотрите на меня как на сумасшедшего. Хотя я и сам чувствую себя так, будто просто посмотрел кино, а не пережил все это на самом деле.
— Ну, знаешь… — задумчиво произносит Эдвард. — Когда я выпил отравленной воды и отрубился, то и сам попал в какой-то параллельный мир и даже немного поговорил с бабушкой. А потом просто развернулся и пошел обратной дорогой оттуда, откуда пришел. Как будто просто сходил к бабуле в гости и обсудил с ней последние новости. Правда… Пришлось после этого побегать. Ибо я не мог найти выход. Какие-то голоса звали меня, но… Я не знал, куда идти. Было немало дорог, но все они вели в тупик. Однако… Одна все-таки привела меня в нужное место.
— И… — На лице Питера проскальзывает легкая улыбка. — Это было так… Мило… Я… Был… Счастлив… Правда. Вы были такими добрыми и заботливыми… Так хотели увести меня оттуда… И не собирались уходить без меня. Светлые вы так яростно за меня сражались… Это было круто!
