— В таком случае… — бросает легкую улыбку Ракель. — Пусть с этой минуты между нами наступит мир. Настоящий мир. А не его подобие.
— Я готов. А вы?
С этими словами Питер протягивает руку ладонью вверх. Сэмми сразу же кладет на нее лапу, уверенно подает голос и тычется носом ему в лицо. В ответ на что парень с легкой улыбкой гладит песика по голове и ненадолго прижимает к себе, почесав немного спутанную, но все еще мягкую шерстку.
— Ты лучшее, что было в моей жизни, — уверенно говорит Хелен и мило целует Питера в щеку, стиснув его в крепких объятиях.
— Ты от меня просто так не отделаешься! — восклицает Даниэль, обменивается с Питером братским рукопожатием, приобнимает его и хлопает по спине. — Мы будем связаны до тех пор, пока смерть нас не разлучит. Лет так в сто.
— У нас впереди еще очень много планов, — отмечает Терренс, повторив те же самые действия. — Которые мы никак не осуществим без тебя.
— Я не хочу издеваться над этими пенсионерами в одиночку, — заявляет Эдвард, не став отличаться от парней. — Без тебя мне будет ужасно скучно это делать.
— Мы не обойдемся без твоих мудрых советов, — говорит Наталия, вместе с остальными девушками решив обнять Питера.
— Жестокие люди больше не станут для тебя проблемой, потому что мы разберемся со всеми, — обещает Ракель.
— Мы тебя любим, Пит! — восклицает Анна. — Несмотря ни на что, ты лучший!
Питер облегченно выдыхает со скромной улыбкой на лице.
— Спасибо, ребята, — благодарит Питер. — Спасибо большое. Обещаю, что не профукаю этот шанс.
— Надеюсь, теперь ты будешь доверять нам гораздо больше и не будешь таким закрытым, — выражает надежду Хелен.
— А я надеюсь, что вы все-таки не будете думать обо мне плохо из-за того, кем оказался мой папаша.
— Тебе уже сказали: пусть Маркус отвечает за свои грешки сам! — напоминает Эдвард. — Ты за них не в ответе. Отвечай только за свои. Как и мы с Терренсом не отвечаем за грехи того же дяди Майкла, который хотел убить нас, отца, маму и наших девчонок… Все, что он сделал, это его ответственность, а не наша. Грехи родственников не сделают тебя хуже. Это не то, о чем ты должен печься.
— Вы ведь не подумайте, что я реально такая же гнида, как и он? Не будете сторониться меня после того, как я повел себя ничуть не лучше, а то и хуже?
— У тебя были причины так себя вести, — спокойно отвечает Ракель. — В твоих словах о том, что мир словно пытается от тебя избавиться есть доля правды.
— На протяжении многих лет я был совсем один. Но однажды среди всего этого мракобесия я встретил прекрасных людей. Которых теперь до смерти боюсь потерять. Страх одиночества преследует меня с детства. И теперь, когда у меня есть вы все, я не хочу оставаться один. У меня может не быть дома. У меня может не быть денег. Могу ходить в рваных трусах и питаться недельной буханкой хлеба и водой из-под крана. Я все вынесу! Но только не одиночество. Только не жизнь без моей семьи. Без моих братьев и сестер.
— Чувак, мы уже сказали, что все остается по-прежнему! — восклицает Терренс. — Расслабься, успокойся и выдохни! Главное – больше не вытворяй подобные выкрутасы. Потому что если ты опять попытаешься нас прикончить, мы тебя уже точно не простим.
— Можете убить меня лично, если я даже подумаю об этом. Смело хватайте за горло и душите. Без стеснения.
— Окей, мы запомнили, — хитро улыбается Эдвард. — Больше не косячь и не расстраивай нас.
— Не буду. Клянусь.
— Ладно, Питер, мы тебе поверим, — обещает Даниэль и хитро улыбается. — Или нас с ребятами все-таки лучше звать тебя Теодором?
— Кстати, да! — восклицает Терренс. — Если ты надумаешь взять имя, данное тебе при рождении, то не забудь нас предупредить.
— Нет, ребята, никакого Теодора! — уверенно качает головой Питер. — Я не собираюсь отказываться от своего имени и брать какое-то другое. Даже если под этим именем меня гнобили и втаптывали в грязь, я останусь тем, кем был двадцать семь лет своей жизни. Ну… Или чуть поменьше…
— Ну а что? — пожимает плечами Наталия. — Новое имя – новая жизнь!
— Нет! От смени имени жизнь не поменяется. Воспоминания не сотрутся. Заново уже не смогу ничего начать. Неважно, кем я буду: Питером или Теодором.
— Если передумаешь – мы постараемся привыкнуть, — уверяет Анна.
— Не придется. — Питер приподнимает голову. — Меня зовут Питер. Питер Роуз. И я выбрал свою жизнь. Я буду единственным, кто сможет иметь над ней полную власть.
— Хорошо, как пожелаешь! — скромно улыбается Эдвард.
— Да и если честно, мне имя Теодор не очень нравится, — признается Хелен. — И полюбила я не Теодора, а Питера. Своего любимого и дорогого Питера.
— Пусть оно будет ассоциироваться лишь с моим воображаемым другом, без которого я бы вряд ли смог выжить в этом чертовом мире. Несмотря на то, что он не всегда был мне другом, а порой действовал как мой враг.
— Так, мужик, ты давай завязывай со всякими воображаемыми друзьями и вспоминай про настоящих! — бодро тараторит Даниэль. — А то доиграешься – мы начнем ревновать!
— Я так понимаю, он ушел, — пожимает плечами Питер и окидывает взглядом всю комнату. — Я больше его не вижу и не слышу. Как будто он выполнил свою миссию заставить меня вспомнить прошлое. И… Больше не будет пытаться заставить меня встать на кривую дорожку, нашептывая гадости про людей и приказывая причинить им вред.
Сэмми в этот момент жалобно скулит.
— Кстати, а ты из дома сбежал случайно не из-за этого своего другана? — слегка хмурится Терренс.
— Из-за него, — признается Питер. — Когда я остался один в гостиной и понял, что произошло, то начал звать Теодора. Он был мне нужен. Без него я не мог справиться с тем, что не хотел вспоминать. Я звал, звал, но он не отвечал. Я его не видел. Но… В какой-то момент я увидел его в окне… Позвал – он ушел. А потом еще и Гаррета увидел. Он… Смотрел на меня теми же глазами, что и тогда. Он звал меня с собой. Это было очень жутко… Ну и я… Побежал за Теодором. Снова и снова выкрикивая его имя. Бежал куда глаза глядят, не разбирая дороги. А когда пришел в себя, то… Испугался еще сильнее… Потому что не знал, куда идти. Мало того, что был в лесу, так и еще дождь как из ведра лил, гром гремел, молнии сверкали. Я не знал, что делать… Мне стало очень страшно… Очень одиноко… Воспоминания о том ужасном дне нахлынули на меня с новой силой. Я снова и снова вспоминал, что со мной сделали все те люди. И… Мысленно позволил стихии забрать меня. Сделать со мной все что угодно. Я… Мне было нечего терять…
— Ты и правда был сам не свой, когда мы тебя нашли, — подмечает Ракель. — Ни на что не реагировал и тупо пялился в одну точку.
— Знаю, я выгляжу как какой-то псих, когда рассказываю про каких-то там воображаемых друзей. Но это правда. Как бы нелепо все это ни звучало.
— Да уж, воображаемые друзья уж точно не доводят до добра, — резко выдыхает Эдвард. — Представляю, как ты несся по лесу под ливнем, без конца ударяясь башкой об деревья, спотыкаясь об каждый камень и целуясь с мокрой землей взасос.
— И правда, приятель: завязывай-ка ты с воображаемыми друзьями! — восклицает Наталия. — Да, может, Теодор и правда выполнил свою миссию, пока ты был одиноким ребенком. Но теперь ты взрослый мужчина, у которого есть лучшие друзья и чудесная девушка.
Сэмми скромно подает голос.
— И не менее замечательный песик.
— Еще раз простите меня за все зло, что я вам причинил, — с грустью во взгляде умоляет Питер. — Я правда не хотел никому вредить.
— Все, брат, харе переживать! — восклицает Даниэль, похлопав Питера по плечам. — Давай, выдохни с облегчением и выкинь из головы всю эту фигню. Мы все решили, все обсудили, все забыли, все простили. Все! Больше возвращаться к этому не будем. Будем двигаться дальше.
— Буду учиться доверять вам всем целиком и полностью.
— Так, ты лучше скажи, как себя чувствуешь! — восклицает Терренс. — После всей этой катавасии…
