висят довольно далеко, но диверсантов эта иллюминация заставляет нервничать, и лишь их командир продолжает невозмутимо идти вперед, не обращая никакого внимания на царящую вокруг суету. Что-то с ним явно не так…
— Главарь ведет себя странно, — сообщаю на общем канале.
— Сейчас посмотрим поближе, — немедленно откликается Тапар, и я вижу, как его голем-разведчик закладывает крутой вираж и пикирует практически на головы бандитам.
— Ло, Сергей, это фантом! — со смесью тревоги и удивления в голосе докладывает тайкун. — Сложный автономный призрак. Где сейчас главарь диверсантов, я не вижу.
— Огонь! — без дальнейших раздумий командую я, и банду буквально сносит ливнем пуль и снарядов.
Лихие люди не успевают ничего сделать. Их больше, чем нас, но они не ожидают нападения. К тому же у нас подавляющее преимущество в огневой мощи. Автоматическая пушка броневика — это очень серьезный аргумент против впавших в панику бандитов. В нашу сторону всё же летят пули, но ответный огонь хаотичен и практически не имеет шансов нанести нам хоть какой-то урон.
Призрак главаря диверсантов делает ещё десяток шагов в нашем направлении и бесшумно истаивает в воздухе. Проходит совсем немного времени, и банда прекращает свое существование. Уйти не удается никому, если не считать главаря, а вот что делать с ним, совершенно непонятно.
— Командира диверсантов не наблюдаю, — звучит на общем канале голос Кана, в котором отчетливо слышно непонимание происходящего. — Он точно где-то здесь, но сканеры летающих разведчиков его не видят.
— Скорее всего главарь диверсантов — это кто-то вроде османского шпиона Оздемира или одного из людей герцога Клещеева. — Высказывает предположение Тапар. — Краев, кажется, его псевдоним. Если мои големы и ваши разведчики его не видят, значит у него имеется хорошо развитая личная способность, такая же, как у шевалье Оздемира и Краева. Ну, или очень похожая.
— А созданный им призрак? — спрашивает Ло. — Это же автономный фантом. Довольно сложная штука. Вряд ли у морфа может быть личная способность создавать нечто подобное.
— Думаю, у него имеется очень непростой артефакт, — отвечаю Ло, вспоминая, как я преследовал морфа по кличке Гарпун, одного из подельников Скрома. Тогда он тоже пытался отвлечь меня подобным фантомом. — Скорее всего это построитель иллюзий — разновидность жезлов со специализацией на создании призраков. Я как-то захватил один такой в качестве трофея, но, к сожалению, в сильно поврежденном состоянии.
— Не хочу вас расстраивать, но главаря мы почти наверняка упустили, — заявляет Тапар. — С такой маскировкой он легко уйдет от преследования. Группы Оздемира и Краева мы смогли обнаружить только потому, что знали, где их следует искать, а этот морф спасается бегством, и с каждой минутой круг поиска расширяется. Фантом он создал не просто так. Видимо, как-то почувствовал гибель разведчиков и понял, что дело плохо. Своих подельников он подставил под наш огонь, а сам тихо исчез со сцены. У него было достаточно времени, чтобы сбежать.
На этом обсуждение вынужденно прерывается — справа, со стороны холма, ко мне подходит сержант Свая.
— Ваша милость, враги, похоже, закончились. Потерь среди личного состава нет. Какие будут указания?
— Организуйте сбор трофеев, сержант. Проверьте, есть ли выжившие среди диверсантов. Если найдете раненых — окажите первую помощь и доставьте их сюда. Возможно, ими заинтересуются дознаватели тайной службы. Как закончите — с докладом ко мне.
— Разрешите выполнять?
— Приступайте.
* * *
Лорд Уильямс расслабленно сидел на заднем сиденье автомобиля, предоставленного ему по распоряжению короля Сигизмунда четвертого. Мерзкий холодный дождь, льющий уже не первый день, не вызывал у него никакого желания выходить на улицу. То, ради чего он приехал в эту глушь вместе с генералом Трембицким, можно было неплохо рассмотреть и из окна машины.
По большому счету особой необходимости тащиться сюда не было, но королева Анна возжелала, чтобы он лично убедился в успешной доставке столь важного груза к границам Русской Империи.
— Ещё лет десять назад так быстро развернуть у русских границ столь крупную армию вторжения мы бы не смогли, — глядя на струи дождя за окном, произнес Трембицкий. В его голосе прозвучали нотки гордости, а лорд Уильямс лишь усмехнулся про себя и продолжил смотреть вперед, туда, где на невысокой насыпи поблескивали рельсы недавно введенной в строй железнодорожной ветки Варшава-Брест.
В чем-то, конечно, начальник генерального штаба Королевства Польского был прав. Шляхтичам действительно было чем гордиться, хотя на фоне успехов Британии их достижения смотрелись откровенно жалко. Тем не менее реиндустриализация добралась и сюда, пусть и двигалась она черепашьими темпами.
— Собрать и развернуть армию — это только начало, — ответил Уильямс. — К сожалению, до победы ещё очень далеко. Русские отступают, но мы продвигаемся слишком медленно. К тому же к армиям их приграничных графств уже начинают подходить подкрепления из глубины империи, а помешать этому нам удается далеко не всегда.
На лице Трембицкого промелькнуло недовольное выражение, но он быстро взял себя в руки. Лорд Уильямс намекал на недавний провал тщательно спланированной операции по уничтожению стратегического моста через Дон. Отвечала за её подготовку именно агентура Королевства Польского. Впрочем, генерал нашел, чем уколоть британца в ответ.
— Операция в землях графа Росткова провалилась по причине утечки информации. Граф Волжский как-то узнал о готовящейся диверсии. Мы уже работаем над выявлением предателя. Тем не менее мост был бы взорван, если бы не вмешательство элитного отряда противника, возглавляемого бароном Беловым. Если я правильно помню, именно его необычные способности стали одной из причин начавшейся войны. Ходят слухи, что на подходе к Белогорску колонна Белова попала в засаду, но смогла отбиться, и именно это событие заставило его в дальнейшем присоединиться к отряду барона Самарова, шедшего в авангарде армии графа Волжского. Не случись того неудачного нападения, Белов шел бы где-то в середине или в хвосте армейской колонны и не успел бы помешать нашим диверсантам.
Теперь пришла очередь лорда Уильямса испытывать досаду. Шляхтичи откуда-то узнали, что за неудачной попыткой пленения Белова стояла агентура бритов, и теперь Трембицкий ткнул его носом в этот провал, да ещё и передернул факты так, будто это именно они виновны в срыве операции по уничтожению моста.
— Белов — не единственная причина войны, — с демонстративным спокойствием ответил Уильямс, уводя обсуждение от неприятной ему темы. — Скорее, это повод. Достаточно весомый, но лишь повод. Для северян и карликовых балканских княжеств хватит и его,
