рвался сам собой. Не оставляя ни одну тварь живой на своем пути, он стремился вперед. Огненное пламя лезвия плавило демонскую плоть, танцуя в кровавом вихре. Меч словно пел в руке под дрожащие волны невидимой силы, проливая вонючую черную кровь.
Передвигаясь из города в город, следуя за вспышками сигнальных огней, он не помнил, в каком городе остановился, запертый полчищем демонов и кучкой людей. Стадо горящего скота, согнанное со всех окружающих деревень, блокировало выходы из города. С залитыми клубящейся темнотой глазами, они топтали жителей своими мощными копытами и разносили огонь, перекидывающийся с домов на деревья и с тел на тела. Все смешалось в одно зловонное мрачное месиво, разрезаемое вспышками света с неба, запахом пороха и гнилых внутренностей. Увидев свет сигнальных вспышек, генерал было ринулся к ним, но был остановлен вспыхнувшей землей, что, словно каменная болезнь, пожрала собой всю почву. Разбитая местами серебристая броня генерала не могла спасти от жара огня преисподней, начавшего лизать его ноги. Наступающие твари все прибывали нескончаемым потоком, вылезая из темноты и загоняя его, словно зверя, обратно в город и подобно черной реке разливаясь по всем княжеским землям.
Гу Юшэн уже не помнил, когда атаки вдруг стихли. Он остановился лишь тогда, когда из-под окровавленного тела демона, которого он зарубил мигом ранее, раздались плач и копошение. Затуманенный взор принял эти движения за попытки подняться, а разум уже отдал приказ – заноси меч.
Лезвие заблокировала рука в броне из черного железа.
Переведя обезумевший взгляд, Гу Юшэн встретился с точно таким же взглядом. Мужчина, залитый черной кровью с головы до пят, тяжело дышал, смотря на него и осторожно побуждая опустить меч. Из-под тела демона выбралась женщина, прижимающая к груди сверток с ребенком, и ринулась прочь. Переведя взгляд на руки остановившего его человека, генерал увидел большой черный лук, что тут же был взведен, чтобы пустить стрелу. Спустя миг та пролетела за спину Гу Юшэна, который уловил лишь свист возле своей шеи, не отрывая взгляда от человека напротив.
Тварь позади оглушающе взвыла.
– Все кончено, – произнес ровный голос лучника.
– Где твой меч? – хрипло выдохнул генерал, впервые за несколько дней чувствуя, как усталость выкручивает все тело.
В ответ раздался свист нескольких стрел, которые были выпущены в выползающих из горящих домов тварей.
– Ты видел… что произойдет?
– Все кончено.
Стрелы оглушительно свистели, добивая остатки демонов. Несколько выстрелов оборвали жизни людей, что были на последнем издыхании, заканчивая их мучения и даря долгожданный покой.
Генерал не отрываясь смотрел на человека напротив, опустив свой меч. Все мысли, что улетучились в пылу сражения, с воем влетали назад в сознание.
– Почему ты не предупредил?! – взревел Гу Юшэн, хватая воина за волосы и подтягивая к себе, задирая его голову и всматриваясь в залитое кровью лицо.
– Все кончено… – померкнувший взгляд темно-зеленых глаз заволокла туманная дымка.
Спокойные глаза смотрели на генерала с обессиленной болью, что мерцала на дне. Дрожащее, уставшее тело безвольно висело на руках, цепляясь за плечи генерала, чтобы устоять.
– Твоя вина… – отшвырнул его Гу Юшэн, задыхаясь, – это все… твоя вина!
Принявшись срывать с ослабевшего тела обломки черной брони, он рычал и откидывал в сторону тяжелый металл, проклиная мужчину, который даже не пытался защититься, принимая жестокость как данность.
– Шэн-гэ, я… – слабо произнес он.
– Заговоришь со мной еще хоть раз, я перережу тебе глотку! – яростно зашипел генерал, в следующую секунду вставляя в рот мужчины лезвие своего набедренного кинжала. – Ну же, ублюдок… дай только повод…
Человек, не пытавшийся вырваться, лишь слабо дышал, глядя на озверевшего генерала над собой.
– Смотри, Цзин. – Гу Юшэн приподнял мужчину, задирая его голову, чтобы тот увидел. Вцепившись в его волосы, он низко прошептал, указывая на горящий город, улицы которого были залиты кровью и завалены трупами. – Все это твоя вина! Это ты не предупредил нас.
Отбросив лучника, Гу Юшэн стряхнул вонючую кровь со своего меча и, кинув последний взгляд на лежавшего на земле человека в одном изодранном халате, схватил черную броню и оставил его под горящим навесом…
~~~
– Все это уже неважно… – выдохнул Сяо Вэнь, проводя по лицу ладонью. – То, что прошло, уже не вернуть. Ни к чему эти дрязги сейчас. Лучшее и единственное, что мы сейчас можем сделать, – это прожить жизнь и молиться о том, чтобы застать тот момент, когда они снова…
– Ты знаешь, кого мы привели с собой? – прервал его вынырнувший из воспоминаний Гу Юшэн.
Уловив тяжелый вздох, генерал повернулся, обходя Цзина по дуге и останавливаясь за спиной Сяо Вэня, который аккуратно расставлял склянки на полке.
– Кого? – равнодушно спросил лекарь, поднимая с пола чудом не разбившийся сосуд с редкими травами, над вытяжкой из которых корпел весь последний месяц.
– Тан Цзэмина.
Послышался звук разбившегося стекла. Выпущенная из одеревеневших пальцев склянка звонко разбилась о пол. По комнате поплыл мягкий, приятный запах.
– Что ты сказал? – обернулся Сяо Вэнь, неверяще уставившись на Гу Юшэна.
– Имя этого мальчика – Тан Цзэмин, – продолжил Цзин, подходя ближе. – Он родной сын Тан Цзычэна.
Сяо Вэнь опустил глаза, цепляясь подрагивающими руками за полы своего халата. Глубоко вдыхая накалившийся воздух, он сделал несколько шагов, кроша под своими сапогами стекло. Усевшись на стул, он поднял взгляд на товарищей:
– Это значит…
– Да. Ничего еще не потеряно.
– Ха-ха, ты видел лицо торговца? – смеялся Лю Синь на обратном пути. Он только что сбил цену за овощи у нахального торговца, который пытался одурачить его, признав в нем неместного.
– Он так кипел от злости, что стал похож на глиняный горшок, – усмехнулся Тан Цзэмин, вспоминая, как Лю Синь ловко перекидывался словами с изворотливым мужчиной, сбивая цену почти вдвое и накладывая отборные овощи в маленькую корзинку, которую получил от него же в подарок.
Посмеиваясь, они зашли во двор, в котором до сих пор стояли их лошади. Игуй, подняв черную морду, заржал и дернулся, чтобы подойти к ним, но был остановлен привязью.
Подбежав к своему коню, Тан Цзэмин погладил его между больших умных глаз и скормил морковку, которую вытянул из корзинки. Лю Синь усмехнулся и подошел к своей пегой лошади. Та никак не отреагировала, медленно продолжая жевать сено и уставившись в стену напротив.
– Разбалуешь его, потом будет просить одни только свежие овощи, – предостерег Лю Синь, видя, как рука мальчика вновь тянется к корзинке.
Тан Цзэмин, сверкнув глазами, быстро схватил еще одну морковку, скармливая ее Игую, который довольно хрустел и перетаптывался на месте.
– Брал бы пример со своего коня, – усмехнулся Лю Синь, поглаживая зверя по шее и накручивая на палец сизую прядь.
– Ага, – кивнул Тан Цзэмин, отходя и намереваясь вытащить еще одну морковку, – надо скормить ему побольше, чтобы он привык. Глядишь, и я заражусь его аппетитом.
Лю Синь покивал с улыбкой, после чего распахнул глаза и обернулся.
– Постой-ка, – задохнулся он от возмущения, – ты… ах ты!..
Носясь за мальчишкой по всему двору, он пыхтел от того, каким наглым образом его провели, вознамерившись скормить коню всю корзинку с овощами!
Отсмеявшись, он обхватил Тан Цзэмина за плечи и повел к травяной лавке. Чуть нахмурившись, Лю Синь неуверенно постучал. Они ходили по рынку довольно долго, и юноша надеялся, что за это время трое мужчин успели обсудить все что нужно. А если нет, то через две улицы находилась аллея с увеселениями, с которой доносились звуки начавшегося недавно представления.
Дверь распахнулась сразу, как только Лю Синь успел ударить лишь раз.
– Наконец-то вы пришли! – воодушевленно произнес лекарь, распахивая дверь шире и подгоняя их внутрь.
Растерявшись от такого энтузиазма, Лю Синь переступил с Тан Цзэмином порог лавки. Следы от погрома уже были благополучно убраны буквально за несколько минут до их прихода. Двое мужчин, сидя за разными концами стола, допивали остатки вина.
– Ох… тяжело, наверное. Давай помогу, – беря у Лю Синя свертки с одеждой и корзинку, пропел Сяо Вэнь.
– А, да… спасибо.
Подойдя ближе, Лю Синь поставил на стол бочонок грушевого вина, который
