том, что он ожидал от меня одобрения.
– У тебя есть доказательства? – холодно уточнил я.
– А вот и есть, – ухмыльнулся он. – Мы встретили по пути гондольера по имени Винченцо. Он клянётся, что видел целую группу бесов в их синих тряпках Академии. Они шли сюда. А потом подошли ещё двое – профессор их и какая-то рыжеволосая бестия.
Я глубоко вздохнул, убеждая себя успокоиться. Показания гондольера были очень неудобным новым фактом.
– Осведомитель уверен, что они вошли в сад? Я прибыл сюда намного раньше вас и никого здесь не встретил.
Рикардо фыркнул, закатывая глаза.
– Верховный инквизитор, при всём уважении, но я служу Ордену даже подольше вашего. Уж если что-то говорю, значит, я в том уверен.
Лоренцо не вмешивался в разговор, задумчиво осматривая сад. С его стороны я не ожидал проблем.
Решиться на исполнение плана было довольно легко. Особенно после следующих слов Рикардо:
– В общем, я не знаю, как они успели скрыться и куда, но я предлагаю арестовать первого же беса, который попадётся нам на пути, чтоб ведьмам неповадно было!
– Брат Рикардо, мы должны действовать на благо Ордена, а не вызывать ненужные волнения, – не выдержал Лоренцо.
– Э, молчи уже, мальчишка, ничего ты не понимаешь!
Я сжал руку на трости и с улыбкой одобрения, которую от меня так ждал Рикардо, сказал:
– Что вам известно об историях про палаццо?
– Ересь, вы имеете в виду? Страшилки, гуляющие по кабакам? – нахмурился инквизитор.
– Да.
– А зачем?
– Чтобы ересь искоренять, её надо понимать, – пожал я плечами. – Вы – опытный инквизитор, брат Рикардо, и наверняка даже лучше меня знаете, о чём говорят люди.
Мужчина выпрямился, выпячивая впалую грудь, и гордо кивнул.
– Вот и расскажите нам какую-нибудь из баек, а мы с братом Лоренцо пока будем осматривать сад ещё тщательнее.
Лоренцо непонимающе смотрел на меня, но всё же двинулся следом, когда я стал отходить к колодцу.
Рикардо же принялся со всем рвением показывать, насколько опытнее нас обоих он был.
– Ну, слушайте, – сказал он. – Говорят, что тут бродит неупокоенная душа венецианского ростовщика. Не дал он денег одному лентяю, так тот и помер в долговой яме, а жена его на честного человека злобу затаила…
Голос Рикардо звучал уверенно и громко.
– Э, верховный инквизитор, вы далеко отошли, вам слышно? – спросил он.
– Конечно, слышно, брат Рикардо, – ответил я.
И слышал я не только его рассказ: звенящая тишина окутывала сады палаццо, а в ней звучали голоса – детские, молодые и старческие. Они поселяли в груди безотчетную тревогу, которую в сложившейся ситуации я даже приветствовал.
– Продолжайте, – велел я Рикардо.
– Странное чувство, как будто что-то не так, – шепнул мне Лоренцо.
Юноша был бледен, но по плотно сжатым губам я видел, что он борется со страхом.
– Ищите следы, брат Лоренцо, – просто ответил я, прекрасно помня, как сад палаццо скрывает любые изменения.
Рикардо продолжал:
– Так вот, жена погибшего лентяя решилась отравить ростовщика. Говорят, выбрала особо гнусный яд, который доставлял такие мучения, что ростовщик не выдержал и…
Голос инквизитора стих.
– …Повесился в палаццо, оканчивая собственные страдания, – новый голос, завершивший рассказ, был низким и хрипящим.
Лоренцо вздрогнул, спотыкаясь о корягу.
– Верховный инквизитор, что происходит?!
«То, что я и ожидал… И не простит мне Первозданный этот грех».
Вместе с юношей мы бросились обратно к Рикардо. В том месте, где он рассказывал байку, уже никого не было. Лоренцо закричал, зовя его по имени. Мы вместе обыскали все сады, зашли в само палаццо – инквизитор Рикардо исчез. Однако, смотря на большое кривое дерево, краем глаза я видел раскачивающийся на верёвке силуэт со сломанной шеей. При прямом взгляде в то место его, разумеется, не было.
– Надо было давно дать ведающим разобраться с этим местом! – в бессильной злобе выдохнул Лоренцо. – Инквизитор! Теперь пострадал инквизитор!
– Возможно, мы его ещё найдём, – успокаивающе сказал я, будучи уверенным, что этого не случится. – Но я согласен с тобой, Лоренцо: пропажа брата Рикардо может повлиять на выдачу разрешения Ковену…
– Да поможет в этом Первозданный, – прошептал юноша.
– Пойдём, нужно отправить сюда больше людей для поисков, – сказал я, шагая к воротам.
– Верховный инквизитор, простите за дерзость, – напоследок сказал Лоренцо. – Рыжеволосая бес… женщина, которую упомянул Рикардо, случайно не может быть ведьмой, которую вы вчера едва не арестовали на Руга Веккиа?
– Не может, – резко ответил я.
Больше вопросов Лоренцо не задавал.
Когда палаццо осталось позади, я позволил себе вспомнить маленького мальчика – ведающего, которого инквизитор Рикардо несколько лет назад со всем своим рвением обвинил в неправомерном использовании магии, хотя единственным преступлением ребёнка было то, что он магией случайно перевернул скамейку.
Мальчик умер в Ордене. Как оказалось, у него была астма. Ковен просто не успел помочь ему и добиться оправдания, ведь Рикардо мешал всеми силами. А я тогда не имел власти верховного инквизитора.
Это не оправдывало того, что я сделал сегодня. Но, думаю, обратись время вспять, я поступил бы так же. В конце концов, когда-то я уже решил, что не смогу больше остаться в стороне.
XV. Храм Первозданного
«Сын мой, ты провёл детство в глуши, но я надеялся, что хотя бы общие сведения о мире тебе известны. Судя по твоим письмам, это не так. Я спешу исправить свою оплошность и рассказать о главной силе, что позволяет нам всем жить в гармонии. Орден Первозданного, Творца всего сущего, – наша церковь и наша защита. Конечно, не все веруют в то же, что и мы. Российская империя именует Его Отцом Небесным, и волю Его у них несёт людям Церква. Южане поклоняются Истинному Пророку, народы Востока молятся в Храме Людском, прославляя совершенство самого человека в его самопознании. Многие по-прежнему обращаются к старым богам. Подобное язычество особенно распространено среди ведающих, молящихся Триаде. Видишь, люди свободны в своей вере, но всё же наибольшим влиянием обладает именно Орден Первозданного, покровительствующий по меньшей мере половине нашего мира. Многие правители выстраивают свою власть, принимая поистине мудрые советы Его слуг. Иные отрицают влияние религии, но всё же уважают присутствие Его на своих землях, о других – безбожниках – писать не стану…»
(Из письма барона N. его бастарду.)
Мне удалось незаметно выбраться из садов палаццо, и я гордилась собой за то, как тихо прошмыгнула между деревьями. Не задерживаясь у канала, я решила добраться до Академии длинным, но менее очевидным путём – через переулки.
Завернув за угол, я сразу увидела прислонившуюся к
