— Что случилось? — окликнул Шут, возвращающегося с переправы крайне недовольного всадника.
— Граница закрыта, — раздраженно ответил он. — Сначала прекратили приходить караваны из Кросса. А теперь и наши закрылись.
— А как объясняют?
— Разве нам, смердам, будут что-нибудь объяснять? — зло фыркнул всадник. — Офицеры дозора отказываются давать какие-либо объяснения. Говорят: «Приказа выпускать не было. Ждите». И что теперь прикажите делать? У меня сроки поставки срываются… Э-эх!
Разочарованно махнув рукой, он пришпорил коня и ускакал в сторону крепости.
— А ведь это мы удачно заехали! — радостно потер руки Папаша Мот. — Народ томиться от безделья, денег у него много, самое время для представления. Ну, что друзья, поработаем?
— Сначала предупреди, — посоветовал Шут. — Пограничники своеволия не терпят.
И Папаша Мот вместе с напросившейся с ним Ртутью отправились искать кого-нибудь из офицеров.
Пока Шут и Ужик хлопотали вокруг лошадей, Ланетта подошла к реке и восхищенно уставилась на другой берег.
Она никогда раньше не видела гор. Открывшийся вид ошеломил ее, наполнил душу светлой радостью. Ей захотелось воспарить вольной птицей, почувствовать упругость рассекаемого крыльями ветра, подняться так высоко, чтобы можно было охватить все это праздничное величие природы одним взглядом.
Шумная река в лучах заходящего солнца приобрела необыкновенный бирюзовый оттенок. Она пенистой лентой проносилась мимо, скрываясь за поворотом. Впереди идеальными полушариями возвышалась цепь огромных холмов, покрытых густой растительностью. А за ними высились скалистые горы. Их снежные вершины, окрашенные в желто-розовые цвета заката, мягко светились в темном ультрамарине надвигающихся на землю сумерек. Ланетта глубоко вздохнула свежего воздуха предгорий, чувствуя опьянение от переполнявших ее чувств.
— Нравится? — спросил подошедший к ней купец.
— Да! Никогда раньше не видела гор.
— Ну, по мне, так и не много потеряла. Никогда не угадаешь, что может с тобой случиться в этой дикой стране. Но у меня товар. Жить как-то надо. А ты, такая молодая, красивая, зачем в Кросс?
Растерявшуюся Ланетту спас вовремя подоспевший Шут:
— А мы и не собираемся туда. Дадим здесь серию представлений и обратно, от греха подальше.
Купец согласно закивал:
— Вы правы, в Кросс нечего соваться. Особенно сейчас. Говорят, у них Верховный Правитель умер, а принц пропал. Кросс кипит, как растревоженный муравейник. Уже неделю, как границу свою закрыли. Контрабандиста какого-то разыскивают. Все караваны перерыли. Мне чудом удалось вырваться. А теперь и со стороны Митриля проходу нет, солдат нагнали. А у меня договора на поставку. Кредиторы сожрут, если в Кросс не попаду. Им все равно, что война на носу — деньги взял, так, будь добр, товар вовремя доставь.
— Да, не повезло вам! — воскликнул Шут и обратился к девушке. — Лани, пошли. Я за тобой.
Забравшись в фургон, они пересказали Короссу то, что услышали от купца.
— Ну что, Коросс, сейчас воспользуетесь порталом или, все-таки, дашь нам с Лани оторваться напоследок… Эй, подруга, — толкнул ее в бок Шут, — потрясем солдатиков грандиозным шоу?
— Порталом пользоваться ни в коем случае нельзя, — перевела Ланетта возникший в ее голове голос Коросса.
— Почему? — несказанно удивился Шут.
— Потому, что в таком состоянии я уязвим. К тому же у меня складывается очень неприятное чувство, что купец совсем не случайно разоткровенничался с Лани. А когда чего-то не понимаешь, всегда лучше немного выждать. Жаль, что переправа на тот берег закрыта. Я очень на нее рассчитывал. Но в любой защите можно найти прореху. Здесь тоже найдется.
— В Валгаву нельзя соваться магам, — удивился Шут. — А тебя, даже сейчас, обычным человеком назвать нельзя. Не говоря уже о Лани с ее Силой. К тому же, насколько я понимаю, время тебя поджимает. Если ты в ближайшие дни не предстанешь перед вашими Домами, то потеряешь все свои права на трон Кросса. В преддверии войны Дома поспешат выбрать себе нового Верховного Правителя. Правильней было бы поспешить.
— А может я, как и ты, люблю быть неправильным? Особенно, когда правила пишу не я.
— Значит дикая Валгава? — произнес Шут, словно пробуя на вкус эти слова.
— Мне больше нравиться слово «вольная». А еще, думается мне, тебе там понравиться. Давай с нами, Линь. В Митриле ты сейчас вне закона. А когда еще представиться такой удобный случай побродить по запретным территориям?
— Звучит заманчиво, — задумчиво кивнул Шут.
С грустной насмешкой он посмотрел на Ланетту:
— Так, значит, Лани, вот она какая твоя дружба? Без раздумий готова бросить меня ради этого красавчика?
Ланетта порывисто прижалась к груди Шута, пряча слезы.
— С тяжкими раздумьями и болью в душе! — всхлипнула она. — Линь, давай поедем вместе! Смотри, какая красота ждет нас впереди!
Он тепло рассмеялся:
— Да, я, собственно, не против. Валгава — поинтереснее Южных островов будет. Вот только бы еще понять, как туда попасть…
Девушка, взвизгнув, повисла на шее своего друга, и он, засмеявшись, крепко обнял ее.
— А как же Папаша Мот, Ртуть, Ужик? Может их тоже удастся уговорить? — с надеждой спросила Ланетта, отстраняясь.
— Как не печально, с ними придется расстаться. У нас еще есть небольшой шанс проскочить втроем налегке. Но тащить еще с собой цирковую повозку… Это почти нереально. А главное, циркачи сами не захотят. Чудищами из Валгавы у нас матери непослушных детей пугают. Горная страна у простого народа не в чести, а у магов — под запретом. Но Коросс правильно заметил. Раз сейчас мы вне закона, значит, и правила не для нас. Как раз то, что я люблю! Так что двигаемся одни. Сейчас перекусим, и я на разведку. Найду какого-нибудь браконьера, потолкую. Наверняка, решение и выкристаллизуется, — бодро рассуждал Шут.
Было видно, что приняв решение, он сразу потерял интерес к цирковым представлениям. Теперь его душа уже плутала где-то в горах, и тело стремилось догнать свою ветреную спутницу.
Вот только перекусить в трактире им не пришлось. К повозке подошли расстроенные Папаша Мот и Ртуть, и приказали быстрее запрягать так и не успевших толком отдохнуть лошадей.
— Нас чуть не арестовали, — потерянно рассказывал Папаша. — Начальник приграничной стражи разъярился, стоило нам только заговорить о представление.
— Он орал так, что я чуть не оглохла, — пожаловалась Ртуть и стала его передразнивать. — «В то время, как все добропорядочные митрильцы сейчас оплакивают своих сограждан, ставших жертвами кросской магией, вы думаем только о деньгах! Развращаете народ своими пошлыми выступлениями!». Он сказал, что мы кросские выкормыши. И должны убираться туда, где нам и место.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
