— Разумеется, не сунется. Там же Гора! Проклятые земли. Неужели те люди не боятся там жить? Вот, смельчаки! — восхитилась Ртуть.
— Люди ко всему могут приспособиться. Хоть жизнь их легкой не назовешь: климат там суровый, и магические существа встречаются. Но это лучше, чем стать добычей охотников за Источниками, — ответил Шэрон и продолжил рассказ. — Кроме валгавцев в северных долинах проживает еще один народ — орбы. Очень странное племя, живущее по своим жутким законам. Некоторые утверждают, что это валгавцы, присягнувшие в свое время Мраку. Именно орбы — виновники всех страшных рассказов о диких нравах горцев. Воровство скота, похищение людей, нападения на обозы являются основными источниками существования этих племен. Вот кого следует опасаться путникам, решившимся на путешествие по Валгаве.
Он не задавал вопросов, что вынудило циркачей на такие странные гастроли, но в его голосе слышались нотки осуждения.
Огонь тихо потрескивал. Ужик довольно урчал, уминая третью миску каши и жадно поглядывая на ее остатки, виднеющиеся на дне котла. Остальные артисты тоже отдали должное кулинарному мастерству кроссца, взяв себе по второй порции. Путники довольно щурились, глядя на игривые язычки догорающего костра. Сейчас ни жуткие монстры, ни местные разбойники не внушали им никакого опасения. Впереди их ждал благостный сон на сытый желудок, а рассказы Шэрона воспринимались лишь как жутковатые сказки на ночь. Утомленная длительным переходом труппа не стала долго засиживаться у костра. Как только котелок был выскоблен до блеска, все побрели устраиваться спать.
Ланетта забралась вместе с Ртутью и Папашей Мотом в повозку и укуталась в одеяло. На какое-то время ее сморила усталость, но вскоре она проснулась. Сон никак не хотел возвращаться. Девушка, откинув полог, выпрыгнула в серую предрассветную тишину.
Гетры на ногах и подол юбки сразу намокли от обильной росы, покрывшей высокую траву на поляне. Ланетте приглянулся пушистый мох, устилавший корни обступивших поляну высоких сосен. Она направилась туда. Наслушавшись рассказов о монстрах и разбойниках, она не стремилась уйти далеко от стоянки. Просто надеялась найти для себя укромное сухое местечко, где можно было посидеть наедине со своими мыслями.
Мох мягко пружинил под ногами, скрадывая шум шагов. Между величественными деревьями, стоявшими на расстоянии друг от друга, то и дело попадались серые камни: большие и маленькие. Девушке приглянулся плоский валун. Забравшись на него с ногами и плотно закутавшись в захваченное с собой одеяло, она стала слушать звуки пробуждающегося леса. В ее душе воцарился покой, а глаза защипало от острой благодарности этому миру за красоту, окружившую ее. Захотелось поделиться чем-то, отблагодарить его за величественные горы, высящиеся над лесом, за сосны, шумящие над головой, за воздух, пьянящий своей свежестью. Поддавшись порыву, она сняла с себя амулеты, блокирующие ее Силу.
Рыжая белка быстро сбежала с дерева и короткими перебежками приблизилась к девушке, не сводя с нее настороженных глазок. Ланетта медленно высвободила руку из-под одеяла и протянула пустую ладонь к зверушке. Белка испуганно отпрыгнула назад, но будто повинуясь невидимой силе, сделала несколько шагов в сторону девушки, а затем, осмелев, приблизилась к ладони и осторожно коснулась кончиков пальцев холодным черным носиком. Над головой шумно сорвалась с ветки сойка. Белка стремглав бросилась назад к спасительному дереву. Ланетта услышала, как позади нее треснула ветка, и испуганно оглянулась. За ее спиной стоял Коросс.
Она замерла, с удивлением разглядывая его серые глаза, крупный рот, сияющую белизной кожу и татуировку в виде черной паутинки на виске. Твердый взгляд, гордая осанка, а главное — неуловимая аура властности говорили, что перед ней стоял настоящий правитель. Теперь, при свете зарождающего дня она отчетливо осознала, как глупы были все ее надежды, и какая пропасть разделяет их. «А ведь Коросс честно предупреждал меня, чтобы я не строила иллюзий. И Линнок тоже», — горько усмехнулась Ланетта. Недавнее безмятежное счастье развеялось легким облачком. Она нащупала рядом с собой свои амулеты, но прохладная рука накрыла ее ладонь. Девушка вздрогнула, вопросительно глядя на Коросса.
— Подожди, прошу тебя, — проговорил он.
Ланетта кивнула. Не требуя никаких объяснений, она просто пододвинулась. Благодарно улыбнувшись, Коросс присел рядом:
— Что ты делаешь здесь одна? Что-то случилось?
— Просто не спиться.
Он осторожно смахнул слезинку, скатившуюся с ее глаз:
— Лани, прости и постарайся понять меня. В последнее время мне тоже пришлось нелегко. Пока я разрывался между крысой и своим собственным телом я был очень уязвим. Ты не представляешь, как я мучился последние дни, зная, что моя ущербность здорово осложняет всем нам жизнь. Теперь, когда, наконец, я стал полноценным человеком, все измениться. Скоро тебе не придется больше скитаться.
— А я? Ты меня считаешь полноценной? — горько спросила девушка.
Он вздохнул:
— Конечно, Лани. И я сделаю все возможное, чтобы ты, как можно быстрее, почувствовала себя здесь как дома.
Они сидели, наблюдая за разгорающимся утром. На иглах вечнозеленых деревьев под лучами восходящего солнца зажигались огоньки росы. Солнечные пятна на стройных стволах сосен, серых камнях и изумрудном мхе разрастались, прогоняя сумрак. В лесу набирал силу птичий оркестр.
Огромный черный ворон шумно приземлился неподалеку. Он важно прошелся в двух метрах от них, косясь на парочку черным глазом. Ланетта порылась в карманах, нашла завалявшиеся хлебные крошки и протянула их птице. Ворон возбужденно захлопал крыльями и, вытянув вперед голову, громко каркнул. Девушка бросила крошки поближе к птице, но в ответ получила лишь презрительный взгляд немигающих птичьих глаз.
— Ты его видишь? — как-то странно напряженно поинтересовался Коросс.
— Ворона? Конечно. А не должна?
— Не знаю… Давай, надевай свои амулеты. Нам пора возвращаться, — отвел он взгляд. — В лагере, наверняка, все уже проснулись.
Ворон насмешливо посмотрел на собравшуюся уходить парочку, но когда они двинулись к хижине, полетел рядом.
Коросс был прав. Когда они вышли из леса, остальные члены труппы уже встали. Ужик не давал повозке завалиться на бок, в то время как Шут под руководством Папаши Мота чинил снятое колесо, которому тяжело далась каменистая дорога Валгавы. Появление Коросса произвело настоящий фурор. Ужик выпустил угол повозки. Она с жутким скрипом накренилась в сторону моментально отскочивших от нее Шута и Папаши Мота. Из повозки, взвизгнув, выскочила полуодетая Ртуть. Она хотела было с бранью наброситься на Ужика, но замерла, увидев причину всеобщего смятения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
