очень непредубеждены, и, вероятно, больше половины из них сами геи. К тому же брат пастора был геем. Но... пасторы меняются, общины меняются. На самом деле возможно все.
- Тогда, надеюсь, все останется как есть.
- Надеюсь. - Он с трудом сглотнул. - Кстати, о той первой ночи... - Он замолчал, и я ничего не сказал, так как он, очевидно, с трудом подбирал слова. И, наконец: - Обычно я так не поступаю. На самом деле, я никогда так не делал. Не тогда, когда только познакомился с парнем. Но в тебе с самого начала было что-то такое, что я не мог игнорировать. И это было нечто большее, чем просто влечение. В некотором смысле, осознание того, что ты атеист, делало тебя... в большей степени безопасным.
- В большей степени безопасным?
Он кивнул, избегая моего взгляда.
- Я был почти уверен, что ты гей, и, судя по наклейке на бампере, атеист. Это означало, что мне не нужно было быть настороже, опасаясь, что ты оттолкнешь меня из-за того, что я гей. Ты не произвел на меня впечатления человека, который пригласил бы меня на барбекю по соседству, а потом незаметно попытался бы держать меня подальше от всех детей.
У меня отвисла челюсть.
- Люди так делали?
- Все время. - Он потер затылок и вздохнул. - И после того, как я так долго чувствовал себя изгоем, что мне пришлось уехать из штата, даже не могу передать, какое это было облегчение - выпить пару кружек пива с кем-то, кто просто принимал меня таким, какой я есть. И, наверное, я увлекся этим, тобой, больше, чем обычно. - Он встретился со мной взглядом. - Потому что впервые за долгое время я почувствовал себя... в безопасности. Ты был безопасным.
Больше всего меня поразило именно это.
- Боже мой, прости.
- Ты не мог знать, с чем я столкнулся, - тихо сказал он.
- Но, очевидно, мы оба знаем, каково это - быть сожженным за то, кто мы есть. Возможно, у нас больше точек соприкосновения, чем я думал.
- Возможно. - Даррен выдержал мой взгляд. - Мои убеждения не изменятся. И я не хочу, чтобы менялись твои. Ты для меня не проект, Сет. Я не смотрел на тебя с самого начала и не думал: «Этот парень великолепен, за исключением одной или двух мелочей, которые я исправлю позже». - Он сделал паузу. - Но если мы собираемся продвигаться вперед, то это должно быть сделано в обоих направлениях.
Я вложил свою руку в его.
- Я бы тоже не стал пытаться изменить тебя. Я не хочу, чтобы что-то в тебе менялось. Честно, я не хочу. Я просто...
- Испугался?
- Да. - Я провел большим пальцем по его руке. – Прости меня, Даррен.
- Ты пытался защитить себя. - Он сжал мою руку. - Не могу винить тебя за это. - Он накрыл наши руки своей. - Все, о чем я могу тебя попросить, это верить в меня.
Я с трудом сглотнул, желудок дрожал, а горло сжалось. Просто осознание того, что он все еще верит в меня после того, как я причинил ему такую боль, было чертовски ошеломляющим. Слышать, как он просит меня верить в него, и удивляться, как я вообще мог подумать, что не смогу, было... выше моих сил.
- Поговори со мной, Сет, - сказал он.
- Я не очень-то верю во что-либо. - Я дотронулся до его лица и притянул его ближе. - Но, думаю, для тебя могу сделать исключение.
Все его тело расслабилось.
- Спасибо.
- Просто чтобы ты знал, - прошептал я, касаясь лбом его лба, - это пугает меня до чертиков.
- Я знаю. - Его рука скользнула мне на затылок. - Меня тоже.
С этими словами он поцеловал меня. На этот раз он не был таким напористым. Его поцелуй был почти робким. Граничащим с нежностью. Может, он хотел насладиться этим, а может быть, боялся, что даже малейший толчок разрушит это очарование. Он не был таким агрессивным, как и я, но это не сделало долгий поцелуй менее возбуждающим.
Когда мы, наконец, разлепились, у нас обоих перехватило дыхание.
Я провел пальцами по его волосам.
- Так насколько ты против того, чтобы увлечься, как это было в нашу первую ночь?
Губы Даррена прижались к моим.
- Совсем не возражаю.
- Хорошо.
Глава 14
НЕ МОГУ с уверенностью сказать, как мы добрались из гостиной до спальни. Были поцелуи, самые страстные поцелуи, которые я когда-либо испытывал только с Дарреном, спотыкания и прикосновения, и, каким-то образом, в конце этого была кровать, а потом мы оказались на этой кровати.
Мы добрались до того, что сняли обувь и куртку Даррена, но больше ни о чем не беспокоились. Все еще полностью одетые, мы просто прижались друг к другу и целовались. Тепло его тела проникало сквозь нашу одежду к моей коже. Он был сверху, что оставляло мне руки свободными, и я не мог перестать прикасаться к его лицу. Я запускал пальцы в его волосы, скользил рукой по мягкой щетине на его остром подбородке, просто прикасался к нему и запоминал его черты, как будто не ощущал их годами. Мне было совершенно наплевать на то, что он одет.
Но чем дольше мы целовались и прижимались друг к другу, тем крепче становились наши объятия. Тем больше одежды оказывалось на пути. Тем чаще мы запускали руки под рубашки и ругались на ремни, молнии и толстые слои джинсовой ткани.
Он прервал поцелуй.
- Мы не... У нас ведь остались презервативы, да?
- Полно.
- Хорошо.
Я ухмыльнулся.
- Ты предлагаешь мне обзавестись им?
- Не думаю, что предлагаешь - достаточно сильное слово.
Это все, что мне было нужно. Одежда слетела с меня быстрее, чем я думал. Возможно, что-то порвалось или треснуло, ну да ладно. И как только мы оба оказались полностью обнаженными, я сел, чтобы надеть презерватив. Меня так и подмывало снова уложить его на кровать и поцеловать, но это только помешало бы нам обоим добиться желаемого. К черту прелюдию.
Наконец, презерватив был надет, а вместе с ним и смазка, и Даррен не мог ждать больше, чем я. Он повалил меня на себя. Мне показалось, я даже услышал, как он несколько раз выругался в перерывах
