старателей глядели на него, но не могли поверить, что такое чудовище вообще может существовать. Зачем? Для чего? На кой черт строить такого монстра? Один этот корабль — целый флот…
Когда первая оторопь немного прошла, Рико разглядел и другие детали. Сама конструкция, очертания, надстройки, если можно было это так назвать, — все говорило о том, что корабль этот создали не люди. Но было в его конструкции что-то такое… Рико видел деталь и сразу понимал, зачем она нужна. Он глядел на надстройку и догадывался, какую функцию она несет. Прибывший звездолет был олицетворением целесообразности и практичности. В его очертаниях не было, как говорят, хищной грации или же чего-то, вызывающего ужас. Нет, казалось, что он специально создавался так, чтобы не вызывать ровным счетом никаких эмоций. Его внешний вид был банален и поражали разве что габариты…
— Так вот, значит, на чем летают эти деусы… — прошептал Хороняка.
Рико и Юджин переглянулись. И действительно, никто из них не знал, кому принадлежит этот огромный звездолет, но едва Хороняка озвучил свои мысли, как все стало на свои места. И Юджин, и Рико теперь были всецело с ним солидарны — это корабль деусов, однозначно.
— Уходим! — приказал Юджин. — С этой штукой мы не справимся.
Рико лишь хмыкнул. Юджин допустил мысль о том, что придется сражаться с этим кораблем? Да с ним, наверное, ударный флот НОК не справится. Понадобится два или три… Что уж говорить об одном единственном «Ро-Коте»?
Руки Рико сами собой забегали по клавиатуре. Гипердвигатель уже был запущен и оставалось только дать разрешение бортовому компьютеру на активацию прыжка, что, собственно, Рико и сделал.
Миг, и система, в которой находилась станция тагов, где появился огромный звездолет деусов, исчезла.
«Ро-Кот» появился в совершенно другой системе, где его дожидались корабли сопротивления.
— Почему вы так долго? Проблемы возникли? — тут же послышался в эфире голос Марла.
— Нет, все в порядке, — ответил Юджин, — просто хотели посмотреть, кто заявится помогать тагам…
— Вы… — Марл явно растерялся. — Зачем было так рисковать?
— Интересно стало.
— Черт подери! Вы понимаете, насколько это было опасно?
— За нас не переживай.
— Ваши друзья тоже так говорили…
Наступила неловкая пауза, которую нарушил Марл.
— Ну и? Увидели, кто прилетел?
— Увидели… — буркнул Юджин.
— Так понимаю, впечатлились?
— Есть немного…
— Очень большой корабль был?
— Да не то слово. Здоровенный!
— Это и есть деусы. Повезло, что корабли у них медленные и неповоротливые.
— Но зато и уничтожить их — та еще проблема.
— На самом деле нет. Но сил для этого нужно…
— Я представляю, — хмыкнул Юджин. — Так. Что делаем дальше?
— Возвращаемся на нашу станцию. По пути разговорим тагов. Может, что-то по вашему вопросу интересного расскажут или сами нароем.
— Понял. Принял…
* * *
Станция сопротивления «Берлога» по-своему Юджину даже нравилась. Видно было, что люди здесь не только работают, но и живут. Причем не так, как на корпоратских бездушных базах. Здесь везде чувствовалось, что люди пытаются привнести лепту уюта в серые стены, сделать станцию чуть более комфортной.
Так Юджин сейчас прогуливался по коридору-аллее. Парадокс, однако даже сам Юджин считал, что такое огромное помещение на космической станции, которое не несет в себе никакой практической пользы, является ошибкой, ведь отсек нужно поддерживать в нужной температуре, обеспечивать всем необходимым, и на кой черт? Чтобы здесь могли расти растения, и только? Ладно бы они плодоносили, но нет, они несли сугубо эстетическую функцию.
По мнению Юджина намного проще и дешевле было установить голоэкраны псевдореальности, которые прекрасно справлялись с тем, чтобы создать у человека, в отсеке находящегося, иллюзию того, будто он в лесу. Хвойном, тропическом, смешанном — неважно, каком именно. И человек бы в это верил, настолько качественные были голограммы. Такое решение было бы гораздо экономнее того, что сделали здесь, в «Берлоге».
И тем не менее такие мысли его посещали в первый, во второй раз, когда он посещал коридор-аллею. Сейчас же, когда он пришел сюда и уселся на лавку, мысли его были совсем не о том.
Как раз наоборот, он совершенно забыл о том, что находится на станции. Шелест листьев, которые потоком воздуха качала система вентиляции, будто ветер ласкали слух, его окружали запахи живых растений, запах влаги и мокрой земли. Яркая и пестрая зелень вокруг радовала глаз.
Нет… все же подобное нельзя воспроизвести с помощью голограммы.
И сейчас Юджин вспомнил, что слышал об эксперименте, который поставила корпорация «Арматех» в свое время. На одной из станций было множество живых цветов и отсутствовали голографические проекторы, на другой живых цветов вообще не было, зато везде имелись проекторы.
Так вот, когда человек только попадал на эти станции, первое время он чувствовал себя некомфортно, чуть ли не в депрессию впадал в первый месяц, однако со временем его состояние улучшалось и его можно было назвать «сносным». На второй станции, где было полно проекторов, люди, впервые на нее попавшие, ходили в приподнятом настроении, частенько посещали отсеки релаксации, где подолгу сидели, глядя на качественные, детализированные голограммы. Однако спустя приблизительно полгода началась волна самоубийств.
Ученые. следившие за экспериментом, пришли к выводу, что голограммы помогают человеку сохранять душевное спокойствие, позволяют забыть о том, что находишься на станции посреди безжизненного космоса. Однако если человек долго вглядывается в голограмму, он волей-неволей начинает замечать ее несовершенство — те или иные артефакты, повторы и так далее. В конце концов он зацикливается на этом, голограмма начинает раздражать, а то и вовсе вселять чувство нереальности, тогда человеку кажется, что и сама станция нереальна. Многие, кого успели спасти, заявляли, что вовсе не собирались убивать себя. Мол, в шлюз они пошли, чтобы выбраться из станции, так как были твердо уверены, что на самом деле находятся не в космосе, а в каком-нибудь ангаре, где над ними и ставят опыты…
Ну и самый, как тогда казалось Юджину, незначительный вывод, сделанный учеными, гласил. что наличие живых цветов, растений в целом не дает ложное ощущение нахождения на планете, но глядя на настоящее растения, люди вспоминают о родных планетах и том, что рано или поздно могут туда вернуться. Фактически они работают на станции, живя воспоминаниями, существуют «про запас» и с нетерпением ждут возможности вернуться на планету…
Сейчас Юджин их прекрасно понимал. Только здесь он осознал, как соскучился по обычному небу, по дождю, траве и деревьям, по шелесту листвы и порывам ветра, пусть даже холодным, пронизывающим.
Он уставился на листья ближайшей к нему акации, качавшей листвой под непрерывным потоком воздуха, бьющим из вентиляционного отверстия.
«Когда
