пальцем в страницу и несколько раз перечитал написанное, шевеля губами, потом поднял на меня глаза.
— Молодой человек, — произнёс он медленно. — Есть один пункт. Очень старый, им не пользовались… — он задумался. — Лет пятьдесят, а то и больше. Возможно, никто и не помнит, что он существует.
— Что за пункт? — спросил я, почувствовав, как сердце забилось быстрее.
Старик поднял вверх указательный палец.
— Этот пункт… Нет, прежде чем давать ложную надежду, мне нужно посоветоваться с прикреплённым к Академии представителем Ассоциации, который курирует выдачу разрешений. Посидите пока в коридоре, я скоро вернусь.
Он поднялся, одёрнул свой потёртый сюртук и, прихватив книгу, направился к двери. Мы вышли в коридор, и он обернулся:
— Никуда не уходите.
Профессор направился к двустворчатой двери напротив его кабинета, открыл одну из створок и вошёл внутрь. Проводив его взглядом, я заметил, что за дверью был широкий коридор, который разительно отличался от того, в котором я находился.
Зайдя внутрь, Люмин с интересом принялся исследовать новое пространство. Крох уселся у стены и замер, оценивая обстановку.
Вдоль стены слева высокие сводчатые потолки поддерживали массивные колонны из тёмного полированного камня. Между ними, на равном расстоянии друг от друга, висели портреты.
Вдоль стены справа располагались массивные окна с витражными стеклами.
Я подошёл к ближайшему портрету. На меня смотрел пожилой мужчина с седой бородой и пронзительными голубыми глазами. Он одет в мантию, расшитую золотыми нитями, а в руках держал посох, увенчанный крупным голубым кристаллом. Внизу на медной табличке значилось: «Магистр Аргус Твердокаменный, основатель кафедры целительства, 876–945 гг. эры Освоения».
Рядом висел портрет строгой женщины с идеально уложенными черными волосами. На её плече сидел небольшой зверёк, похожий на ласку. «Магистр Элинор Светлая, первый декан факультета зверей класса „С“, 901–978 гг. эры Освоения».
Я медленно двинулся вдоль портретной галереи, вчитываясь в имена и даты, и передо мной оживала история Академии. Люди, посвятившие жизнь изучению магических зверей, лечившие их, обучавшие новые поколения Мастеров. Некоторые лица казались суровыми, почти жестокими, другие добрыми, с мягкими улыбками и лучистыми глазами, но всех их объединяло одно — в каждом взгляде читалась любовь к зверям.
Я остановился перед портретом молодого мужчины с копной кудрявых волос и весёлыми карими глазами. На его плече сидела небольшая птица с ярко-оранжевым оперением. «Магистр Родерик Весёлый, первый заведующий лабораторией экспериментальной фармакологии, 1023–1089 гг. эры Освоения. Погиб при испытании нового зелья на себе, спасая своего питомца от неизвестной болезни».
Вот это самоотдача. Не просто работа, а призвание, за которое человек отдал жизнь.
Я двинулся дальше, где вместо портретов стояли небольшие скульптуры зверей, которых насчитал не меньше двух десятков: драконы всех мастей, грифоны, фениксы, какие-то существа, которых я даже не смог опознать. Все они выполнены с удивительной тщательностью и любовью.
В центре коридора, у массивного окна с витражным стеклом, изображавшим сцену исцеления раненого зверя, стояли два табурета с мягкими подушками и небольшой столик с графином воды. Я присел на один из них, наблюдая, как Люмин обнюхивал ножки столика, а Крох, убедившись, что никого, кроме нас, рядом нет, прилёг у моих ног.
Время тянулось медленно. Я обернулся и стал смотреть на витраж, на игру света в разноцветных стёклах, и думал о том, что сказал профессор, о странном выражении его лица, о старой книге, которую он потащил к какому-то профессору. Что это за пункт? Почему им не пользовались пятьдесят лет?
Люмин, закончив исследовать столик, запрыгнул ко мне на колени и свернулся клубочком, довольно зажмурившись. Я машинально начал гладить его по голове, чувствуя, как тепло его тела успокаивало, придавало уверенность.
— Всё будет хорошо, путешественник, — прошептал я.
Прошло, наверное, минут двадцать, когда я увидел сутулую фигуру. Профессор Старк шёл быстрым, почти семенящим шагом, прижимая к груди огромную книгу.
— Хорошо, что вы не ушли, молодой человек, — сказал он, поравнявшись. — Пойдёмте в кабинет.
Мы снова зашли в уже знакомое помещение. Профессор водрузил книгу на стол, жестом предложил мне сесть, а сам тяжело опустился в своё кресло, вытирая платком вспотевший лоб.
— Ну-с, — начал он, водружая очки на нос. — Я переговорил с представителем Ассоциации. Он, мягко говоря, удивился, когда узнал, что кто-то интересуется этим пунктом правил.
Он раскрыл книгу на заложенной странице и повернул её ко мне. Я увидел пожелтевший лист с выцветшими чернилами. Текст был написан витиеватым почерком, и я с трудом разбирал буквы.
— Параграф девятый, пункт семнадцатый «Положение о внеплановом экзамене на целителя магических зверей», — торжественно зачитал профессор. — «В исключительных случаях, при наличии веских оснований и письменного прошения от действующего профессора Академии или члена Ассоциации зверей, допускается созыв внеплановой особой комиссии в течение четырёх рабочих дней для оценки способностей претендента, путем экзамена по усиленной программе.»
Он поднял на меня глаза.
— Это то, что вы ищете, молодой человек. Внеплановая особая комиссия. По срокам как раз уложитесь в неделю.
Я почувствовал, как внутри разгорелась надежда.
— Это же отлично! — воскликнул я. — Я согласен!
— Не торопитесь, — старик поднял руку, останавливая меня. — Я ещё не закончил. Прежде чем соглашаться, вы должны знать, почему этим пунктом не пользовались столько лет.
Он откинулся на спинку кресла, снял очки и принялся протирать их, собираясь с мыслями.
— Понимаете, молодой человек, обычный экзамен это… формальность. Да, сложная, многоступенчатая, но предсказуемая. Вы знаете, какие темы будут в билетах, какие зелья нужно будет приготовить, с какими зверями работать. К этому можно подготовиться, выучить, натренироваться.
Он надел очки обратно и посмотрел мне прямо в глаза.
— Особая комиссия — это другое. Во-первых, каждый этап испытания будет ужесточён до предела. Теоретических вопросов будет больше, и отвечать нужно будет не выбором варианта, а развёрнуто, с обоснованием. На практическом этапе в лаборатории нужно будет изготовить не одно зелье по сложному рецепту, а три, причём два из них вам придётся составлять самостоятельно, исходя из заданных условий.
Я слушал, и внутри начало закрадываться нехорошее предчувствие.
— Не менее сложной задачей будет работа со зверями, — продолжил старик, переплетя пальцы перед собой. — Вам предстоит работать не с одним пациентом, а с тремя существами с тяжёлыми болезнями или врождёнными пороками. Комиссия специально подберёт запущенные, редкие случаи.
Старик слегка постучал костяшкой пальца по столешнице.
— Ваша задача — осмотреть каждого из них, поставить точный диагноз, и предложить способ лечения. Если сумеете
