могут вести себя агрессивно или непредсказуемо.
Третий палец.
— И, наконец, устное собеседование с комиссией из трёх профессоров. Они будут задавать вопросы по любым темам, и ваши ответы должны быть чёткими и обоснованными. Всё это обычно занимает не один день, и шанс сдать с первого раза есть примерно у одного из десяти.
Он замолчал и посмотрел с вызовом.
— После всего, что я вам рассказал, вы всё ещё уверены, что готовы к экзамену?
Я выдержал его взгляд.
— Да, — ответил спокойно. — Готов.
Старик замер. Его брови снова поползли вверх, а на лице появилось выражение, которое я не смог прочитать. Кажется, он пытался понять, пошутил ли я или сошёл с ума.
— Вы… вы серьёзно? — переспросил он.
— Вполне.
Он долго смотрел на меня, потом перевёл взгляд на Люмина, на Кроха, и его глаза чуть прищурились.
— А кто вы вообще такой? — спросил он вдруг.
— Эйден, — повторил я. — Эйден Моррис.
Взгляд старика, до этого снисходительно-ироничный, вдруг стал другим.
— Моррис… — задумчиво произнёс он. — Моррис.
Он поднялся из-за стола, подошёл к высокому стеллажу у стены и принялся водить пальцем по корешкам книг и папок. Потом, видимо, вспомнив что-то, переместился к соседнему стеллажу и начал в нём копаться.
Через минуту старик издал удовлетворённое «Ага!» и вытащил из папки потрёпанный лист пергамента. Он пробежался глазами по строчкам, и его лицо изменилось. Куда-то делась снисходительность, исчезла ирония. Осталась только задумчивость, и появилось… уважение?
— Эйден Моррис, — повторил он. — Сын Лиама и Элинор Моррис.
Я моргнул. Вот, значит, как звали родителей Эйдена.
— Вы знали моих родителей?
— Знал ли я их? — старик усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Молодой человек, ваши родители были легендами. Не просто Мастерами Зверей, а Мастерами высочайшего класса, чьими клиентами были сильнейшие люди столицы. Они приручали именных зверей, понимаете? Тех, что стоят выше А-класса. Таких единицы во всём мире.
Он вернулся за стол, положил бумагу, сел и посмотрел на меня уже совсем другими глазами.
— Я знал их лично, пусть и немного, и то, что вы, их сын, стоите сейчас передо мной и говорите, что готовы сдать экзамен на целителя… — он покачал головой. — Это многое меняет.
— Почему? — спросил я.
— Потому что Моррисы никогда не были глупцами, — просто ответил старик. — Если вы говорите, что готовы, значит, это так. Или, по крайней мере, уверены в этом настолько, что готовы рискнуть.
Он помолчал, барабаня пальцами по столу.
— Но в любом случае, я не могу выдать вам документ без экзамена, — продолжил он. — Правила есть правила, и они писаны для всех, даже для детей легенд. Однако…
Он поднялся, снова подошёл к стеллажу, на этот раз уверенно снял с полки пухлую папку и вернулся с ней к столу.
— Ближайший экзамен на целителя зверей будет через два месяца, — сказал он, раскрыв папку и сделав пометку пером. — Я могу записать вас на него, и, если сдадите, то получите документ. Если же нет… что ж, будете готовиться ещё год, как эти горе-студенты.
Он поднял на меня глаза.
— Ну что, Эйден Моррис, записывать вас?
Глава 13Р
Мысли метались с бешеной скоростью. У меня не было двух месяцев, лишь семь проклятых дней, которые «любезно» предоставила мне старший инспектор Ассоциации зверей своим предписанием.
В голове медленно начала вырисовываться мерзкая картина. Верра Даль. Она должна была знать, что получить разрешение на целительскую деятельность за неделю невозможно. Знала и всё равно написала этот срок… но зачем?
Я попытался поставить себя на её место. Ассоциация зверей, проверка, жалобы на жестокое обращение… Сходилось всё, кроме одного: если бы она действительно хотела проверить, могу ли я лечить зверей, она бы дала разумный срок — месяц, два, три. Но неделя…
Неделя — это не проверка, это приговор. Кто-то за ней стоял. Кто-то, кому нужно, чтобы моя лавка закрылась, чтобы я потерял всё, что с таким трудом отстраивал заново.
Сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипала злость. Хорошо. Если они хотят войны — они её получат. Я не собираюсь сдаваться и возвращаться в то дерьмо, из которого выполз, но сначала нужно решить проблему здесь и сейчас. Посмотрел на профессора Старка. Старик сказал, что экзамен можно сдать через два месяца. Он был вежлив, корректен, но непреклонен — правила есть правила. Однако…
Моя конечная цель — получить разрешение, а экзамен лишь один из способов ее достичь. Я не верю, что нет другого пути.
— Профессор Старк. Я понимаю, что экзамен через два месяца, но у меня есть лишь неделя на получение разрешения, иначе… — запнулся, подбирая слова, — иначе последствия будут необратимыми.
Старик снял очки, протёр их и снова надел. Его глаза за толстыми линзами внимательно изучали моё лицо.
— Молодой человек, я уже объяснил вам ситуацию. Искренне сочувствую вашим обстоятельствам, но правила проведения экзаменов писаны не мной. Ближайшая дата…
— Профессор, — перебил я, поняв, что нужно рискнуть. — Мне не важно, как получить разрешение, через экзамен или как-то иначе. Может быть, существует другой способ? Какая-то лазейка? Исключение? Я готов на что угодно, лишь бы получить этот документ в ближайшие дни.
Старик замер. Его брови поползли вверх. Он молчал очень долго, я уже начал думать, что сейчас укажет мне на дверь и выставит вон, как тех горе-студентов, но вместо этого он медленно поднялся из-за стола, подошёл к высокому стеллажу, заваленному папками и книгами, и принялся в них копаться. Я молча наблюдал, чувствуя, как внутри разгоралась призрачная надежда.
Старик что-то бормотал себе под нос, переставлял фолианты, сдувал пыль с каких-то древних папок. Люмин, устав сидеть на одном месте, прилёг у моих ног. Крох, оставшись у лавки, следил за профессором с подозрением.
Наконец, старик издал удовлетворённое «Ага!» и вытащил с самой верхней полки огромную книгу в потрёпанном кожаном переплёте. Она была такой тяжёлой, что он едва не уронил её, когда тащил к столу. С гулким стуком фолиант приземлился на столешницу, подняв облачко пыли.
Профессор подвинул очки на самый кончик носа и принялся листать пожелтевшие страницы, водя пальцем по строчкам.
— Так-так-так… — бормотал он. — Где же это… Пункт тринадцатый, параграф седьмой… Нет, не то. Раздел четвёртый, особые положения… Ага!
Он ткнул
