заточенный грифель.
— Эйден Моррис? — голос женщины прозвучал сухо, без тени эмоций.
— Он самый, — ответил я, почувствовав, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.
Женщина щелкнула застежками на папке, вытащила лист пергамента с гербовой печатью и развернула его перед моим лицом.
— Старший инспектор Ассоциации зверей — Верра Даль, — представилась она. — За последние полгода в наше ведомство поступило семнадцать жалоб на жестокое обращение с животными в данной лавке.
Она говорила ровно, без эмоций, без осуждения. Какая еще проверка в средневековье⁈ Я открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Похоже, очередной подарок от предыдущего хозяина, будь он неладен. Ничего, в прошлой жизни я прошел через десятки проверок: санитарных, пожарных, налоговых. Одной больше, одной меньше — плевать.
— Мы здесь, чтобы лично убедиться, как обстоят дела, — продолжила Верра, убирая лист обратно в папку.
Она сделала шаг вперед, и я автоматически отступил, пропустив делегацию внутрь. Люмин, увидев чужих людей, шмыгнул под стол и затих, только уши торчали наружу. Крох, доев, видимо, хотел выйти из кухни, но замер в дверях, сканируя незваных гостей тяжелым взглядом.
Двое сухопарых мгновенно рассредоточились по главному залу. Один принялся за полки, открывая каждую склянку, нюхая, записывая что-то в грифельную доску. Второй опустился на корточки и начал проверять пол какой-то металлической пластиной, которая, коснувшись доски, слабо засветилась.
— Магический фон чистый, — пробормотал он, записывая.
Охранники встали по обе стороны от входа. Верра медленно обошла помещение, разглядывая каждую деталь. Ее взгляд задерживался на клетках, на столе с инструментами, на полках с лекарствами.
— Когда проводилась последняя санитарная обработка? — спросила она, не оборачиваясь.
— Недавно, — ответил я.
— Судя по состоянию, здесь не проводилось генеральной уборки как минимум год.
Первый проверяющий закончил с полками и подошел к Верре.
— Целебные средства в основном свежие, — доложил он. — Качество хорошее, сроки годности соблюдены, но… — он покосился на меня. — Но маркировка выполнена не по стандарту.
Второй проверяющий поднялся с корточек.
— Пол чище, чем я ожидал, — признал он. — Но в углах есть небольшие пятна — кровь, биологические жидкости. Полной дезинфекции не проводилось.
Верра слушала, и с каждым словом ее лицо становилось все более каменным. Она подошла к полке, где лежали мои инструменты. Взяла нож, повертела его в пальцах, и осмотрела лезвие на свету.
— Инструменты чистые, — заметила она. — Даже стерильные. Это похвально.
Я выдохнул. Хоть что-то. Но Верра повернулась ко мне, и в ее глазах не читалось ничего, кроме холодной официальности.
— Предъявите ваши документы, — потребовала она.
— Что, простите?
— Документы, — терпеливо повторила она, — подтверждающие ваше право лечить магических зверей. Разрешение Академии Мастеров Зверей или Ассоциации зверей на ведение деятельности.
— Их… нет, — сказал я.
В лавке повисла тишина. Верра долго смотрела на меня, потом медленно убрала нож на место, достала из папки лист пергамента и начала заполнять его, диктуя вслух:
— Отсутствие разрешения. Нарушение санитарных норм в части дезинфекции помещений. Несоответствие маркировки установленным стандартам.
Каждое слово падало, как удар молота.
— Это еще не считая семнадцати зарегистрированных жалоб, — добавила она, поднимая на меня взгляд.
Один из проверяющих подошел к Верре и показал ей доску. Она пробежала глазами, кивнула и вернулась к заполнению документа.
— Я выписываю вам временный запрет на ведение деятельности, — произнесла она, выводя буквы. — С момента вручения предписания вы не имеете права принимать пациентов, проводить осмотры, осуществлять лечение и продавать целебные средства.
Она оторвалась от листа и посмотрела на меня в упор.
— Это значит, что если сейчас к вам придет человек с раненым зверем, вы обязаны отказать ему в лечении, иначе вам будет выписан штраф в размере золотой марки и возможное тюремное заключение. Для возобновления деятельности вы обязаны в течение семи дней предоставить в Ассоциацию справку об успешном прохождении экзамена на целителя зверей.
Закончив, Верра поставила подпись, приложила тяжелую печать из своей папки и протянула мне документ.
— В случае неисполнения предписания в установленный срок, — сказала она, — лавка подлежит конфискации в пользу города, а вы — принудительному привлечению к ответственности. Максимальная санкция — тюремное заключение сроком до трех лет и запрет на работу с магическими существами пожизненно.
Я взял лист пергамента. Руки не дрожали — спасибо прошлой жизни, научившей держать удар.
Она развернулась и направилась к выходу. Охранники посторонились, пропуская ее, проверяющие, закончившие записи, двинулись следом.
У порога Верра остановилась и обернулась.
— Ваши родители, — сказала она неожиданно другим тоном — чуть мягче, чуть человечнее. — Я знала их, мы все их знали. Легендарные Моррисы — лучшие целители своего поколения.
Она помолчала.
— Они бы огорчились, увидев, до чего дошла их лавка… и как низко пал их сын.
Дверь захлопнулась, оставив меня посреди главного зала. Я сжимал в руках бумагу, и чувствовал, как внутри закипала ярость.
Люмин вылез из-под стола и подошел ко мне, ткнувшись носом в ногу. Крох, закончивший наблюдать за гостями из дверного проема, подошел и сел рядом.
Я опустил руку, погладил обоих, и это простое движение немного привело меня в чувство.
— Почему со всех сторон одно говно⁈— спросил я в пустоту.
Прочитал предписание. Потом ещё раз. И ещё, надеясь, что за это время буквы сложатся во что-то более обнадеживающее, но нет.
— Ладно, — сказал вслух, почувствовав, как решимость сменила отчаяние. — Я получу эти чертовы документы.
Люмин одобрительно пискнул, Крох коротко рыкнул.
Мы еще поборемся.
За каждую тысячу лайков/наград/комментариев, авторы выпускают доп главу!
Ребята, вас 4 тысячи, помогите авторам лайком пожалуйста!
Глава 12Р
У меня неделя, чтобы получить чёртовы документы, иначе… пиши пропало.
Однако меня стал мучить вопрос: на каком основании работал настоящий Эйден? Он ведь принимал пациентов! Неужели у него не было документов? Он же должен был где-то отучиться или получить разрешение ещё каким-то образом.
Но я убирался во всём доме и не нашёл ничего похожего на разрешение — ни листов пергамента с печатями, ни чего-то похожего на дипломы или лицензии. Вообще ничего, что подтвердило бы право предыдущего хозяина на врачевание.
— Странно, — пробормотал я вслух. — Очень странно.
Остались лишь два строения, закрытых на замок, которые не осмотрел. В суматохе последних дней я о них просто забыл, а возможно и подсознательно отложил, потому
