материалам, хранящимся в Национальном управлении архивов и документации и в Архиве американского искусства – например, к подборке переведенных на английский отзывов и статистике комментариев[358]. Согласно подсчетам ЮСИА, живопись занимала второе место по частоте упоминаний в оставленных посетителями отзывах, причем семь комментариев были одобрительными (
favorable), а тридцать семь – негативными (
unfavorable), и еще пять негативных были посвящены скульптуре.
Как ни удивительно, но эти данные не столько обогащают, сколько ограничивают интерпретацию АНВ. Во-первых, остается открытым вопрос, насколько точно эти материалы отражают отношение советских людей к выставке. Известно, что на выставке действовали советские агитаторы, которые специально оставляли именно негативные отзывы, что, разумеется, затрудняет объективную оценку и обобщение реакций посетителей экспозиции[359]. Во-вторых, сами отзывы в данном случае не являются оригинальным первоисточником: они были отобраны по неизвестным нам критериям и переведены с русского языка на английский. Репрезентативность таких материалов представляется сомнительной, поскольку они уже были обработаны сотрудниками ЮСИА и неизбежно утратили при переводе свою аутентичность. Наконец, в этих архивах доступны в общей сложности всего 49 письменных комментариев – удивительно мало, если вспомнить, что выставка длилась шесть недель и привлекла около миллиона посетителей только на секции искусства.
Впрочем, главная проблема проведенной ЮСИА систематизации даже не в том, что американские специалисты опирались на небольшую выборку и работали с переведенными комментариями. Проблема в самом противопоставлении одобрительной и неодобрительной реакции, столь распространенном в историографии Американской национальной выставки, да и других выставок эпохи холодной войны. Классифицировать отношение посетителей как позитивное или негативное – элементарный и, пожалуй, напрашивающийся метод анализа книг отзывов. Оппозиция одобрения/неодобрения позволяет оценить выставку, предназначенную для весьма разнообразной советской аудитории, в соответствии с распространенными и общепонятными категориями «нравится – не нравится». Но подобная интерпретация отзывов потенциально суживает рамки, в которых мы можем анализировать рецепцию выставки.
Для примера еще раз вернемся к газетному коллажу, где фотографии трех модернистских скульптур из Сокольников обрамлены лицами посетителей (ил. 2.15, с. 114). Американское изобразительное искусство, подобно зеркалу в комнате смеха, исказило черты зрителей: на их лицах выразились гнев, удивление, страх, отвращение и прочие отрицательные эмоции. Все запечатленные на снимках реакции далеки от восторга, как и подавляющее большинство записей в книгах отзывов. Однако, вместо того чтобы делить разнообразные реакции на две большие категории (понравилось или не понравилось), я рассмотрю их по отдельности, во всем их многообразии и пестроте. Говоря о положительной или отрицательной реакции, мы, как правило, смотрим на комментарии, не вдаваясь в детали, приводя разные реакции к общему знаменателю. Напротив, я постараюсь избежать сглаживания нюансов восприятия и обобщений, анализируя индивидуальное, а не делая акцент на типическом.
Я сфокусируюсь на четырех русскоязычных книгах отзывов[360]. Эти книги, помещенные на выходе с экспозиции на четвертый день выставки, – источник более надежный, чем сокращенная подборка комментариев, переведенных на английский язык сотрудниками ЮСИА. Важно, что книги лежали именно на выходе, поскольку это позволяло посетителям записать свои впечатления по итогам посещения всей экспозиции. Покидавшие выставку могли написать о любом разделе. И не менее значимо – о каких конкретно экспонируемых объектах они писали (учитывая их представленное разнообразие). Кроме того, организаторы АНВ полагали, что, как водится, первыми выставку посетят привилегированные посетители – видные представители партии[361]. Комментарии таких гостей, несомненно, должны были быть выдержаны в рамках официальной риторики. И так как книги отзывов выложили только на четвертый день работы выставки, можно предположить, что в основном в них содержатся отзывы и реакции именно простых граждан, а не политической и административной элиты. За пять недель с момента открытия выставки в четырех книгах в сумме появилось 1454 отзыва (1-я книга содержит 277 отзывов; 2-я – 383; 3-я – 479 и 4-я – 315). Авторы делились впечатлениями от выставки в целом, комментируя то, что произвело на них наибольшее впечатление, – от организации экспозиции до планировки павильонов и залов. Изобразительное искусство упоминалось в 112 отзывах[362].
Понять модернизм
Из всех разделов Американской национальной выставки именно секция искусства чаще всего подвергалась критике. Посетители подчеркивали, что искусство – единственное, что им не понравилось на выставке. Некоторые прибегли к популярным антимодернистским штампам, таким как «искусство душевнобольных» (пять отзывов), «дегенеративное» искусство (три отзыва), «неумелая» живопись (четыре отзыва) и т. д. Другие, критикуя выставку, выказывали оригинальные и неожиданные реакции. Скажем, в третьем томе книги отзывов один посетитель сравнил произведения искусства с зубной болью здорового в остальном человека, описав свое восприятие в физиологических терминах.
Негативные советские отклики необязательно подразумевали полное неприятие модернизма как стиля или отрицание его эстетической ценности. Так, по меньшей мере в 22 отзывах посетители признавали, что авангардное искусство вполне может обладать художественными достоинствами, но представленные произведения им непонятны. Например, во втором томе книги отзывов один комментатор заметил:
Единственное, что на меня произвело не совсем приятное впечатление, это отдел современной американской живописи, возможно, я просто не понимаю этот вид живописи. <..> 9 июля 1959.
Существенно, что такого рода комментарии обычно классифицируются как негативные и неодобрительные, потому что искусство посетителю не понравилось: оно «произвело не совсем приятное впечатление». Но не все, кто не понимал модернистское искусство, называли его плохим. Еще три человека, скажем, написали, что хотя и не понимают подобного искусства, но сожалеют об этом, – вероятно, им хотелось бы его понимать. Комментатор, представившийся как Сержант, во втором томе книги отзывов писал:
Нам непонятно абстрактное искусство – живопись, скульптура. Трудно понять, что хотел изобразить автор, и еще потому, что нет русского перевода, я очень хотел узнать, что представляет собой абстрактное искусство, чем руководствуются создатели абстрактных произведений при создании своих произведений. Понимаете, нам очень трудно понять его, поэтому неудивительно, что многие посетители выставки очень резко отзываются о них. <..> Меня удивляет одно – почему никто из гидов не мог объяснить идею и смысл абстрактного искусства. Вообще, если бы организаторы выставки хотели, чтобы эти произведения были понятны всем, то, несомненно, они сделали бы в этом направлении больше. 14.08.1959, Сержант.
Заметим, что Сержант, говоря об американском авангарде, не прибегает к официальной антимодернистской риторике.
Вместо того чтобы отказывать модернизму в статусе художественного явления, советские зрители нередко признавали, что попросту не знают, как правильно смотреть на американское искусство. Такая логика подразумевала, что модернизм воспринимался как особый визуальный язык, для понимания которого требовались специальные знания и навыки. Тот же автор предположил, что в Америке лучше понимают абстрактное искусство, потому что там «у людей больше развито воображение?!». Он
