смотрела на Рэна.
— Технически, — сказала я наконец.
— Технически — да, — сказал он. — Правда. Каждое слово. — Пауза. — Но она это сказала не чтобы помочь. Она это сказала чтобы — он не закончил.
— Чтобы это дошло до Каэля, — сказала я.
— Да.
— И уже дошло.
— Думаю — да.
Я встала.
Подошла к окну — смотрела во двор. Серый день, снег, трещина которая за ночь снова стала шире. Дым поднимался ленивыми клубами.
Вот так, — думала я. — Она не солгала. Она сказала правду — чужими устами, в нужный момент, нужным людям. И теперь это разойдётся по замку и к Каэлю придут с этим и он —
— Рэн, — сказала я.
— Что.
— Он уже знает.
— Что именно?
— Что я не та кем кажусь. — Я обернулась. — Он знал почти с самого начала. Его огонь — он чувствовал. Просто ждал пока я скажу сама.
Рэн смотрел на меня.
— Значит это не убьёт всё, — сказал он медленно.
— Не убьёт, — сказала я. — Но... — я остановилась.
— Но?
— Но он придёт с вопросами. И не в том настроении чтобы слушать спокойно. — Я смотрела на Рэна. — Он придёт с холодным лицом. Ты знаешь какое это лицо.
Рэн знал. Я видела по тому как чуть изменился его взгляд.
— Да, — сказал он тихо. — Знаю.
— И я испугаюсь, — сказала я честно. — Не его. Себя. Своего рефлекса — закрыться, уйти за стену, не подпускать.
— Не закрывайся, — сказал Рэн. Просто. — Знаю что легко сказать. Но — не закрывайся. — Пауза. — Он придёт злой. Это не значит что он перестал. Это значит что он испуган. Каэль когда испуган — злится. Это его рефлекс. — Он смотрел на меня. — Как твой — стена.
Я смотрела на него.
Его рефлекс — злость. Мой — стена. Два человека которые оба не умеют доверять и оба пытаются.
— Рэн, — сказала я. — Спасибо.
— Не благодари, — сказал он. И добавил тише: — Просто не ломай то что только начало не ломаться. Хорошо?
Каэль
Вейн поймал его в коридоре.
Лорд Вейн — светловолосый, в зелёном камзоле, с тем особым выражением которое бывает у людей когда они хотят сказать что-то важное и при этом боятся последствий.
— Герцог, — сказал он. — Простите что останавливаю. Это касается герцогини.
Каэль остановился.
— Говори.
— Я слышал — Вейн помялся. — Говорят что герцогиня скрывает от вас кто она на самом деле. Что вы не знаете правды. Что она — не та кем кажется. — Пауза. — Я не знаю правда ли это. Но — счёл нужным сказать.
Каэль смотрел на него.
Молчал.
— Спасибо, — сказал он наконец. Ровно. Без интонации.
Вейн поклонился. Ушёл быстро.
Каэль стоял в коридоре.
Она не та кем кажется.
Он знал это. Его огонь знал это с первого дня. Она сама говорила — скоро расскажу. Обещала.
Но это — не от неё. Это от кого-то другого. Через двор, через слухи, намеренно — так чтобы дошло до него именно так. Не её словами. Чужими.
Лира, — понял он.
Технически — правда. Каждое слово. Но поданная вот так — как обвинение. Как удар.
Его огонь отреагировал — резко, горячо. Злостью. Не на неё — на ситуацию, на Лиру, на то что кто-то взял что-то что должно было произойти иначе и использовал как оружие.
Он пошёл в библиотеку.
Саша
Я услышала его шаги за несколько секунд до того как он вошёл.
Тяжёлые. Быстрые. Не как обычно — обычно он ходил бесшумно, почти без звука. Сейчас — быстро и тяжело. Это говорило что-то важное.
Рэн уже ушёл — за десять минут до этого, как будто знал.
Каэль вошёл.
Закрыл дверь.
Посмотрел на меня.
Лицо — холодное. То самое которое описал Рэн — закрытое, ровное, без единой щели. Янтарь в глазах не тёплый — острый. Как угли которые горят но не греют.
Вот, — подумала я. — Вот оно.
— Каэль, — сказала я.
— Говорят что ты скрываешь от меня кто ты, — сказал он. Ровно. Без обвинения — просто факт. Но за этой ровностью — что-то сдерживаемое. Горячее.
— Это правда, — сказала я.
— Знаю что правда.
— Тогда —
— Я злюсь не на тебя, — перебил он. — Я злюсь на то как это вышло. — Пауза. — На то что не от тебя.
Я смотрела на него.
Он знает что это Лира. Или догадывается. И злится на неё — не на меня.
— Каэль, — сказала я. — Я обещала сказать тебе. Сама. После ритуала я —
— Почему после, — сказал он. Всё так же ровно — но что-то в этой ровности трещало. — Почему не сейчас. Почему всё — потом, после, скоро.
— Потому что я боюсь, — сказала я.
Молчание.
Он смотрел на меня — с тем холодным закрытым лицом. За которым — я уже знала — не холод. За которым — то же самое что и у меня. Страх. Просто его страх выглядит как злость а мой — как стена.
— Чего боишься, — спросил он.
— Что ты уйдёшь, — сказала я. Тихо. — Когда узнаешь. Что это — слишком. Что ты закроешься снова и —
— Я сказал что никуда не ухожу.
— Это было вчера, — сказала я. — До того как ты пришёл вот так.
— Я пришёл вот так потому что злюсь на Лиру, — сказал он. — Не на тебя.
— Я вижу холодное лицо, — сказала я. — Я вижу закрытые глаза. Я вижу человека который снова за броней. — Пауза. — И я не знаю что за этим.
Долгое молчание.
Он смотрел на меня.
Что-то в нём — медленно, видимо — менялось. Как лёд который начинает таять. Едва заметно.
— Боишься что я закроюсь, — сказал он.
— Да.
— А ты сейчас что делаешь.
Пауза.
Я смотрела на него.
Что я делаю, — подумала я. — Я стою и жду что он закроется. И при этом сама — закрытая. Вот уже два дня за стеной. Сама взяла кружку, сама убрала взгляд, сама первая отодвинулась.
— То же самое, — сказала я тихо.
Что-то мелькнуло в его лице — быстро, живо. Янтарь в глазах чуть потеплел — едва, но я заметила.
— Да, — сказал он. — То же самое.
Они смотрели друг на друга.
В библиотеке было тихо. Камин горел — ровно, тепло. За окном снег.
— Каэль, — сказала она наконец.
— Что.
— Завтра. После ритуала. Я расскажу тебе всё. — Пауза. — Не потому что должна. Потому что хочу.
Он смотрел на неё.
— Хочу, — повторила она. — Это другое. Ты же понимаешь разницу.
Долгое молчание.
— Понимаю, — сказал он наконец.
— И ты останешься. Когда услышишь.
— Да.
— Обещаешь.
Он смотрел
