сказал он.
— Я знаю.
— Это медленно.
— Я знаю, Каэль.
— Потому что ты удерживаешь, — сказал он. — Ты всё ещё не умеешь не удерживать.
— Я стараюсь —
— Стараешься удерживать, — сказал он. — А нужно наоборот.
Он подошёл — встал вплотную. В тренировочном без камзола его было больше чем обычно — выше, шире, горячее. Его тепло было как открытый огонь рядом. Взял мои руки в свои — горячие ладони вокруг моих пальцев.
— Не удерживай, — сказал он. — Позволь.
— Если я не буду удерживать — она взорвётся.
— Позволь ей идти ко мне, — сказал он. — Не взрываться — идти. — Пауза. — Разница в том куда ты направляешь.
Я смотрела на наши руки. Его большие горячие пальцы вокруг моих. Его огонь — я чувствовала его под кожей, живой, тёплый.
— Хорошо, — сказала я.
Отпустила контроль.
Магия пошла — сама, к нему. Его огонь ответил — навстречу, уверенно, как всегда. Они встретились между нашими ладонями — тёплая волна, живая.
Трещина у наших ног... затянулась.
Немного. Едва заметно.
Я смотрела на неё.
— Каэль, — сказала я.
— Да, — сказал он. — Я видел.
— Наши магии — они могут укреплять печать. Уже сейчас. Без ритуала.
— Немного, — сказал он. — Недостаточно. Но — да. — Пауза. — Именно поэтому они торопятся. Они чувствуют это. — Его пальцы чуть сжались вокруг моих. — Пока мы рядом — печать крепче.
Я смотрела на него.
В сером дневном свете его лицо было резким — скулы, линия рта, янтарь в глазах который горел тихо и ровно. Он смотрел на меня — не оценивающе, не профессионально. По-другому. Так как смотрел в последние дни — как на что-то важное которое не хочется упустить.
— Каэль, — сказала я тихо.
— Что.
— Если бы всего этого не было — печати, ритуала, древних — я остановилась.
— Что?
— Ты бы всё равно... — я не закончила.
Он смотрел на меня.
— Да, — сказал он. Просто. Без паузы.
— Откуда ты знаешь.
— Потому что мой огонь не реагирует на ситуацию, — сказал он. — Он реагирует на тебя. — Пауза. — С первого дня. До всякого ритуала.
Я смотрела на него.
С первого дня, — повторила я.
Его руки всё ещё держали мои. Горячие. Крепкие. Наши магии встречались между ладонями — тихо, ровно.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказала я. — Про себя. Скоро.
— Знаю, — сказал он.
— Ты не торопишь.
— Нет.
— Почему.
— Потому что когда скажешь — это будет твой выбор, — сказал он. — Не мой. — Пауза. — Я не беру то чего не дают.
Что-то во мне — что-то что я держала крепко, кирпич за кирпичом, годами — треснуло чуть сильнее чем раньше.
За стенами замка — глубоко, тяжело — загудело.
Оба услышали.
Оба не шевельнулись.
— Два дня, — сказала я.
— Два дня, — повторил он.
Рэн
Он сидел в своих покоях и смотрел на письмо.
Третий раз перечитывал одни и те же слова.
Я жив. Не ищи меня. Скоро — увидимся. Есть то что нужно тебе знать.
И буква внизу. Одна. Та которую знал только он.
Рэн сложил письмо. Положил в карман — туда где оно лежало уже вторые сутки, где он трогал его пальцами каждый час как будто проверял что не исчезло.
Встал. Подошёл к окну.
Двор внизу — снег, трещина, дым. Каэль и она стояли у тренировочного двора — далеко, маленькие фигуры. Он держал её руки в своих. Она смотрела на него снизу вверх.
Рэн смотрел на это и думал что Каэль всю жизнь был — закрытым. Броня приросла к коже. Никого не подпускал. Никому не позволял.
А сейчас стоял и держал её руки и его огонь был виден даже отсюда — тёплый, живой, её.
Хорошо, — подумал Рэн. — Наконец-то.
Потрогал письмо в кармане.
Я жив.
Три года он думал что это невозможно. Что та история — закончена. Что он закрыл её и живёт дальше.
Оказалось — не закрыл.
Скоро — увидимся.
Два дня. Сначала — печать. Потом — всё остальное. Потом — он узнает что это значит. Почему. Зачем.
Я жив.
Рэн закрыл глаза на секунду.
Открыл.
Взял яблоко со стола — куснул. Посмотрел в окно.
Каэль и она всё ещё стояли. Теперь — ближе. Его лоб у её виска.
Хорошо, — снова подумал Рэн. — Очень хорошо.
Глава 22
Саша
Я проснулась и поняла что делаю что-то опасное.
Не с магией — с собой.
Лежала и смотрела в потолок на каменных драконов и думала о том что вчера он держал мои руки и говорил с первого дня и его лоб касался моего виска и я не отодвинулась. И позавчера — его губы, его огонь, его два дня. И каждое утро кружка горьковского корня которую он наливал без слов. И каждый коридор где он оказывался рядом. И каждый взгляд который я ловила и который он не всегда успевал убрать.
Что ты делаешь, — сказала я себе.
Молчала.
Что ты делаешь, — повторила я строже.
Ответ был — очевидным. Нехорошим. Тем самым которого я боялась с того дня как поняла что огонь в его глазах означает то что означает.
Антон не ударил. Не изменил. Просто — не встал рядом когда надо было стоять. Просто выбрал что ему удобнее и ушёл. Спокойно, взвешенно. И это было хуже любой измены — потому что я не могла злиться на него по-настоящему. Только на себя — за то что открылась. За то что позволила. За то что думала что можно.
Нельзя, — сказала я себе. — Нельзя вот так. Ты здесь случайно. В чужом теле, в чужом мире, с неизвестным будущим. Ты не знаешь что будет после ритуала. Ты не знаешь останешься ли. Ты не знаешь вернёшься ли.
Не открывайся.
Встала. Умылась. Попросила Миру одеть попроще — серое платье, никаких украшений. Спустилась к завтраку.
Каэль уже сидел.
Потянулся к кувшину — налить мне кружку, как каждое утро. Я взяла кувшин раньше. Налила сама. Поставила перед собой.
Он посмотрел на меня.
Я смотрела в кружку.
Каэль
Что-то изменилось.
Он не сразу понял что именно — просто почувствовал. Её магия была рядом, ровная, живая. Но что-то в ней — чуть плотнее. Чуть дальше. Как закрытое окно вместо открытого — свет всё ещё проходит, но стекло между.
Она взяла кувшин сама. Это было — маленькое. Незначительное. Но он потянулся первым как каждое утро — и она взяла раньше. Не случайно.
Намеренно.
Зачем, — подумал он.
Смотрел на неё — на серое платье без
