на неё — янтарь в глазах тёплый теперь, живой. Холодное лицо ушло — не сразу, медленно, но ушло.
— Да, — сказал он. — Обещаю.
Она выдохнула.
Он подошёл — медленно, без спешки. Встал рядом. Его рука поднялась и легла ей на плечо — тяжёлая, горячая, живая. Не обнял — просто положил руку. Просто — я здесь.
Она не отодвинулась.
— Каэль, — сказала она тихо.
— Что.
— Я злюсь на Лиру.
Что-то мелькнуло в его лице — снова почти улыбка.
— Я тоже, — сказал он.
— Что ты с ней сделаешь.
— После ритуала, — сказал он. — Разберёмся. — Пауза. — Со многим разберёмся.
Они стояли — его рука на её плече, рядом, в тишине библиотеки. За стенами загудело — глубоко, тяжело.
Один день.
Рэн
Вечером он нашёл Лиру в саду.
Она стояла у каменной скамьи — в белом плаще, одна. Смотрела на снег.
— Лира, — сказал он.
Она обернулась. Увидела его. Что-то в её лице — быстро — изменилось.
— Рэн, — сказала она.
— Зачем, — сказал он. Просто. Без обвинения. — Зачем ты это сделала. Утром. Со слухами.
Она молчала.
— Ты знала что он узнает, — сказал Рэн. — Ты знала что это его разозлит. — Пауза. — Ты хотела разрушить то что между ними.
— Рэн —
— Я не злюсь, — сказал он. — Просто — зачем.
Она смотрела на него долго.
— Потому что страшно, — сказала она наконец. Тихо. — Смотреть как он смотрит на неё. Страшно видеть это каждый день. — Пауза. — Я знаю что это неправильно. Я знаю что разведчики усиливают. Но страшно — это моё. Не их.
Рэн смотрел на неё.
Страшно, — повторил он. — Это честно.
— Лира, — сказал он. — После ритуала. Когда всё закончится. — Пауза. — Не исчезай. Хорошо?
Она смотрела на него.
— Почему тебе важно, — спросила она.
— Потому что, — сказал он. — Просто — потому что.
Он достал из кармана письмо. Посмотрел на него секунду. Убрал обратно.
Поднял взгляд.
Лира смотрела на него — с тем выражением которое он видел у неё второй раз. Первый раз — два дня назад в коридоре. Сейчас — снова. Растерянным. Живым. Ненастоящим — нет, именно настоящим, без слоёв.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Не исчезну.
Он кивнул.
Пошёл обратно в замок.
Потрогал письмо в кармане.
Жив.
Один день.
Глава 24
Саша
Ритуал был на рассвете.
Это я знала с утра — Дариан сказал накануне. Рассвет, восточный двор, они вдвоём с Каэлем и магии которые должны встретиться намеренно и держаться пока печать не почувствует равновесие и не начнёт восстанавливаться.
Простой план.
Невыносимо сложный план.
Я лежала и смотрела в потолок и не спала — уже третью ночь не спала по-настоящему, только дремала урывками. Каменные драконы над головой смотрели на меня молча. За окном темнота — ещё несколько часов до рассвета.
Думала про Катьку.
Это случалось иногда — в тихие ночи когда не удавалось занять голову чем-то другим. Катька с её смехом который был слышен через три палаты. Катька которая всегда приносила два кофе — один себе, один мне — и никогда не спрашивала как дела потому что и так видела. Катька которая говорила — Саш, ты опять работаешь вместо того чтобы жить — и была права. Всегда была права.
Катька, — думала я. — Что с тобой сейчас. Ты ищешь меня. Или решила что я просто исчезла.
Не знала ответа. Никогда не узнаю — может быть.
Думала про Антона.
Не с болью — просто думала. Он появился когда ей было двадцать четыре, красивый и умный и казавшийся надёжным. Она открылась — постепенно, осторожно, по кирпичику разбирая стену которую строила с детского дома. Долго разбирала. Думала что стоит.
Он не ударил. Не изменил. Просто — когда пришёл момент когда надо было встать рядом — выбрал что ему удобнее. Тихо, взвешенно, без скандала.
И ушёл.
А стена выросла обратно — быстро, крепче чем раньше. И она решила что так правильно. Что надёжнее. Что если никого не подпускать — никто не уходит.
А теперь, — думала я. — Теперь ты лежишь в чужом теле в чужом мире и дракон приносит тебе кружки и стоит за спиной у полок и его огонь тянется к тебе через стены.
И ты снова строишь стену.
Потому что страшно.
Встала.
Камин догорал — Мира не топила на ночь, я сама не попросила. Холодновато. Накинула плед на плечи, подошла к окну.
Двор внизу — тёмный, с факелами у ворот. Трещина видна даже ночью — чёрная полоса на белом снегу, и дым из неё поднимается медленно, живо.
Несколько часов.
Я стояла у окна и думала что надо бы лечь, отдохнуть, сохранить силы. И думала про то что сказала ему — после ритуала расскажу всё. Потому что хочу — это другое. Он обещал остаться.
А если не останется, — сказала маленькая злая часть меня которая жила за стеной. — Если услышит и уйдёт. Если окажется что дракон и врач из другого мира — это слишком. Что он готов был до правды, и не готов после.
Как Антон был готов до момента когда надо было выбирать.
Я смотрела на трещину.
Стоп, — сказала я себе. — Он не Антон. Его огонь тянется к тебе с первого дня без его участия. Он налил тебе кружку и принёс её снова когда ты взяла сама. Он сказал — я никуда не ухожу. Он пришёл после слухов Лиры — злой, закрытый — и всё равно сказал обещаю.
Он не Антон.
Но страшно.
— Страшно, — сказала я вслух. В темноту. В холодный воздух комнаты.
За дверью — шаги.
Его шаги — я узнала. Тяжёлые, медленные, ночные. Он не спал тоже.
Остановились у моей двери.
Молчание.
Потом — два тихих стука.
Я смотрела на дверь.
— Войди, — сказала я.
Каэль вошёл — в тёмной рубашке, без камзола, волосы растрёпаны. Посмотрел на меня у окна — с пледом на плечах, в ночной рубашке. Посмотрел на догорающий камин.
Прошёл к камину. Присел. Поднёс руку — огонь занялся сразу, охотно, потянулся к его ладони как живой.
Встал. Обернулся.
— Не спишь, — сказал он.
— И ты.
— Я редко сплю перед важным.
— Я тоже, — сказала я.
Он прошёл в комнату — не к окну, не к подоконнику. Взял второе кресло и придвинул к моему — рядом, не напротив. Сел. Смотрел на огонь.
Я смотрела на него.
В свете камина он был другим — мягче чем днём. Не слабее — другим. Линия плеч чуть опущена.
