по коридору. Остановился. — Каэль. Ты заслуживаешь это. Давно заслуживаешь.
— Что именно.
— Кого-то кому не всё равно, — сказал Дариан просто. — Не говори никому что я это сказал.
Саша
Лира нашла меня в саду.
Стояла у каменной скамьи — той самой. В белом плаще, руки в муфте. Смотрела на меня — с тем напряжённым выражением которое я уже видела. Человек который не спал и думал о тяжёлом.
— Честно, — сказала она. — Хочу поговорить честно.
Я остановилась.
— Говори.
— Ночью я была у восточного крыла, — сказала она. Прямо, без предисловий. — Пыталась открыть тайник. — Пауза. — Не смогла.
— Знаю.
Она моргнула.
— Рэн видел, — объяснила я.
— Понятно. — Она выдохнула. Медленно. — Я хотела уничтожить письма. Казалось что это правильно. Что если их не будет — ты не сможешь рассказать ему. — Она смотрела на меня. — Но это было не только я. Что-то давило изнутри. Сильнее чем обычно.
— Разведчики, — сказала я.
— Да. — Она смотрела на меня. — Ты уже знала.
— Дариан рассказал. Они ищут слабые места. Усиливают то что уже есть.
Лира молчала секунду.
— То что они усиливают — это правда, — сказала она наконец. — Я правда хочу чтобы писем не было. Я правда — она остановилась. — Двенадцать лет. Это не проходит за три недели.
— Знаю, — сказала я.
— Тогда пойми, — сказала она. — Я не прошу много. Просто — будь осторожна с ним. Не открывай то чего не сможешь закрыть обратно.
Я смотрела на неё.
Она любит его, — думала я. — По-настоящему. Двенадцать лет. Убила Эвелин из-за этого. И сейчас — стоит и просит меня быть осторожной с ним. Не потому что злится. Потому что боится что я причиню ему боль.
— Лира, — сказала я. — Послушай. То что ты чувствуешь сейчас сильнее чем обычно?
— Да. Намного.
— Это они, — сказала я. — Они не придумывают — они усиливают. Держись. Семь дней. Просто семь дней.
Она смотрела на меня долгую секунду.
— Почему ты говоришь мне это, — сказала она. — Ты могла бы молчать. Позволить им использовать меня.
— Потому что ты человек, — сказала я. — А не инструмент.
Что-то прошло по её лицу — сложное, тяжёлое.
— Ты странная, — сказала она наконец.
— Знаю.
— Эвелин никогда так не говорила.
— Знаю.
Она смотрела на меня ещё секунду. Потом — медленно, без мягкой улыбки — кивнула.
— Семь дней, — сказала она.
— Семь дней.
Она повернулась. Пошла через сад — белый плащ на фоне серого снега. Остановилась у поворота.
— Эвелин. — Не обернулась. — Скажи ему сегодня. То что хочешь сказать. — Пауза. — Он ждёт. Давно ждёт.
Ушла.
Я стояла в саду.
Он ждёт. Давно ждёт.
Каэль
Вечером он пришёл к ней сам.
Постучал. Дождался. Вошёл.
Она сидела у камина — в тёмно-бордовом платье с золотым шитьём по вороту, волосы распущены тёмными волнами по плечам. Книга на коленях. Камин бросал тёплый неровный свет на линию её скул, на фиолетово-серые глаза которые подняли взгляд.
Он прошёл к её креслу. Встал рядом. Смотрел на неё.
— Рассказывай, — сказал он.
— Садись, — сказала она.
— Нет.
— Каэль —
— Хочу видеть твоё лицо, — сказал он. — Когда будешь говорить.
Она смотрела на него секунду. Потом отложила книгу. Встала — так что они стояли лицом к лицу, близко. Его тепло. Её магия. Янтарь в его глазах тихий, живой.
— Я хочу тебе кое-что сказать, — начала она.
— Я слушаю.
— Про себя. Про то кто я. — Пауза. — Это — сложно. Это звучит невозможно. И я не знаю как ты отреагируешь.
— Говори.
Она смотрела на него. Долго — дольше чем обычно. Что-то в её взгляде было — живое, тёплое, испуганное. Три вещи одновременно.
И он видел как она — почти. Почти начала. Губы чуть разомкнулись.
— Я... — начала она.
И остановилась.
Что-то изменилось в её лице. Что-то закрылось — не холодно, не враждебно. Просто — закрылось. Как дверь которую почти открыли и не смогли.
— Я не та кем ты думаешь, — сказала она наконец. Тихо. — Это правда. Но — не сейчас. Ещё не сейчас. — Она смотрела на него. — Прости.
Молчание.
Он смотрел на неё.
Она почти сказала, — думал он. — Была в шаге. И — не смогла. Что-то остановило.
Он мог бы спросить. Мог бы надавить — мягко, аккуратно, но надавить. Его огонь знал давно что она — другая. Что за этими фиолетово-серыми глазами кто-то другой живёт в этом теле. Знал и молчал потому что она молчала.
Он не спросил.
— Хорошо, — сказал он.
— Ты не злишься.
— Нет.
— Почему.
— Потому что ты скажешь когда будешь готова, — сказал он. — Я не тороплю. — Пауза. — Но — скоро?
Она смотрела на него.
— Скоро, — сказала она. — Обещаю.
Он кивнул.
Его рука поднялась — накрыла её щеку. Горячая ладонь, его огонь под кожей. Она не отодвинулась. Смотрела на него снизу вверх — янтарь в его глазах горел ровно и тихо.
— Семь дней, — сказал он. — Потом — всё остальное.
— Да, — сказала она.
Его большой палец медленно провёл по её скуле — горячий, тяжёлый. Она закрыла глаза на секунду. Его вторая рука легла ей на талию — притянул чуть ближе. Медленно, уверенно.
Она не отступила.
Открыла глаза.
— Каэль, — сказала она. Тихо.
— Что.
— Мне страшно, — сказала она. — Не печати боюсь. — Пауза. — Этого боюсь. Тебя. Того что чувствую. — Она смотрела на него. — Я не умею доверять. По-настоящему. Меня этому не учили.
Что-то в нём — что-то давно закрытое — отозвалось на эти слова. Остро. Узнаваемо.
— Я тоже, — сказал он тихо.
Она смотрела на него.
— Ты тоже не умеешь?
— Нет, — сказал он. — Почти никогда не умел. — Пауза. — С тобой — учусь.
Что-то в её лице — быстро, живо — изменилось.
Его лоб опустился на её лоб — медленно, осторожно. Просто коснулся. Тепло его кожи, его дыхание у её лица, её рука которая поднялась и легла ему на грудь — там где под рубашкой был живой огонь.
Его сердце — ровное, сильное — под её ладонью.
Магия между ними — тихая, ровная.
Равновесие.
За стенами замка загудело — глубоко, тяжело.
Они оба услышали.
Оба не шевельнулись.
— Семь дней, — сказала она.
— Семь дней, — повторил он.
Его губы нашли её — медленно, осознанно. Горячие. Живые. Его огонь и её магия — встретились без взрыва. Просто тепло разошлось по комнате тихой волной.
Она не отступила.
Он не отпустил.
Глава 20
Саша
Утром замок проснулся не так.
Я почувствовала это ещё в постели — что-то в воздухе изменилось. Не обычная утренняя тишина. Другая — напряжённая, живая, как
