неподвижно, уверенно.
Взяла книгу. Попыталась читать.
Через час встала — потянулась к верхней полке. Не достала.
Он был рядом раньше чем она успела подумать — за спиной, его рука через неё к полке. Достал книгу. Поставил перед ней.
Не отступил.
Его тепло — везде. Его дыхание у виска. Его рука не ушла с полки — держалась рядом с её плечом. В пяти сантиметрах. Четырёх. Трёх.
Она не двигалась.
Он не двигался.
— Каэль, — сказала она. Тихо.
— Что.
— Это та же полка что вчера.
— Знаю.
— Ты специально выбрал эту книгу.
— Нет.
— Ты специально встал вот так.
Пауза.
— Да, — сказал он.
Она стояла — с книгой в руках, его тепло за спиной, его рука у плеча. Не касался — почти. И это почти было невыносимым.
— Это нечестно, — сказала она.
— Что именно.
— То что ты делаешь. Кружки. Полки. Тренировка. — Она не обернулась. — Ты делаешь это чтобы я не забывала.
— Да, — сказал он просто.
— Зачем.
— Чтобы ты не забывала, — повторил он. — Именно.
Она наконец обернулась.
Оказалась лицом к нему — между его руками, его лицо близко, янтарь в глазах прямой и живой.
— Я не забыла, — сказала она.
— Знаю, — сказал он. И одним пальцем — осторожно, медленно — провёл по линии её челюсти. Не больше. Просто — провёл. Горячий палец на коже.
У неё перехватило дыхание.
— Каэль, — сказала она.
— Что.
— Мы должны поговорить. По-настоящему. Про всё.
— Знаю, — сказал он.
— Скоро.
— Скоро, — согласился он. И не убрал руку — ладонь легла ей на щеку. Горячая. Живая. Его огонь под кожей.
Они стояли.
За окном снег падал тихо.
Дверь библиотеки открылась.
Лира.
Вошла — и остановилась.
Увидела их — его руку на её щеке, расстояние которого не было между ними, янтарь в его глазах. Увидела всё.
Что-то прошло по её лицу — сложное, многослойное, настоящее. Быстро. Потом — мягкая улыбка. Безупречная.
— Каэль, — сказала она. — Прости что мешаю. Лорд Вейн пришёл раньше.
Каэль убрал руку.
Обернулся к Лире — спокойный, закрытый, как всегда. Как будто ничего не было.
— Иду, — сказал он.
Посмотрел на меня — последний раз, коротко. Что-то в этом взгляде — тёплое, тихое.
Вышел.
Лира стояла у двери.
Смотрела на меня.
Я смотрела на неё.
Мягкая улыбка держалась — но в серых глазах под ней было что-то острое. Что-то холодное. Что-то что видело всё и запоминало.
— Не буду мешать, — сказала она.
И вышла.
Я стояла в библиотеке одна — с книгой которую не читала, с теплом его ладони на щеке которое не проходило.
Она видела, — думала я. — Всё видела. И запомнила.
За стенами замка — глубоко, тяжело — загудело.
Дольше чем обычно. Сильнее.
Печать.
Я подошла к окну. Смотрела во двор — серый снег, голые деревья, его следы на камнях.
И трещина — та самая, в мощёном дворе. Она была видна отсюда. Длиннее чем вчера. Намного длиннее.
И из неё — едва заметно, тонко — поднимался тёмный дым.
Не горение.
Что-то другое.
Я смотрела на этот дым и думала что надо сказать Каэлю. Прямо сейчас. Не завтра — сейчас.
И что надо сказать ему не только про трещину.
Про всё остальное — тоже.
Скоро.
Глава 17
Каэля я нашла в кабинете.
Лорд Вейн ещё не ушёл — сидел в кресле у стола, говорил что-то про северные земли и урожай. Каэль слушал с тем выражением лица которое означало что он слушает и одновременно думает о чём-то другом.
Я вошла без стука.
Вейн обернулся — увидел меня — и что-то в его лице изменилось. Не страх. Скорее то особое выражение которое я уже научилась читать у придворных. Ожидание неприятности.
— Герцогиня, — сказал он.
— Лорд Вейн, — сказала я. — Простите что перебиваю. — Посмотрела на Каэля. — Тебе нужно выйти. Сейчас.
Каэль смотрел на меня — внимательно, коротко. Читал моё лицо.
— Лорд Вейн, — сказал он. — Продолжим завтра.
Вейн встал — быстро, с облегчением человека которому разрешили уйти. Поклонился. Вышел.
Каэль встал. Подошёл ко мне.
— Что, — сказал он.
— Трещина, — сказала я. — Дым из неё. Тёмный.
Что-то изменилось в его лице — быстро, серьёзно. Янтарь в глазах вспыхнул.
— Покажи.
Во внутреннем дворе было тихо.
Снег лежал тонким слоем на камнях. Трещина — та самая, которую я сделала на тренировке — была длиннее. Намного длиннее чем утром. И из неё поднимался дым — тонкий, тёмный, почти чёрный. Не дым от огня. Что-то другое. Что-то живое.
Каэль присел рядом с трещиной.
Смотрел на неё — молча, внимательно. Его лицо было серьёзным — не тревожным, именно серьёзным. Как у человека который видит то что ожидал увидеть но надеялся что позже.
Протянул руку к дыму.
— Не трогай, — сказала я автоматически.
Он посмотрел на меня.
— Я дракон, — сказал он.
— Я знаю что ты дракон. Я говорю не трогай.
Что-то мелькнуло в его лице — почти улыбка. Почти. Он всё равно коснулся дыма — кончиками пальцев, осторожно.
И отдёрнул руку.
Быстро. Резко. Каэль никогда не делал резких движений.
— Что? — сказала я.
— Холодный, — сказал он. Тихо. — Это не магия печати. Это — они.
— Древние.
— Да. — Он встал. Смотрел на трещину с таким выражением. — Они чувствуют слабину. Давят изнутри.
— Насколько это срочно.
— Очень, — сказал он. Коротко. Без украшений.
За нашими спинами послышались шаги — лёгкие, быстрые. Я обернулась.
Рэн.
Бежал через двор — что само по себе было необычно, Рэн никогда не бегал. Волосы растрёпаны, камзол застёгнут как попало. Добежал. Увидел трещину. Увидел дым.
— О, — сказал он. — Плохо.
— Да, — сказал Каэль.
— Насколько плохо.
— Очень.
Рэн присел рядом с трещиной — как Каэль несколько минут назад. Протянул руку.
— Не трогай, — сказали мы с Каэлем одновременно.
Рэн посмотрел на нас обоих. На то как мы сказали это одновременно.
— Понял, — сказал он. И не коснулся — в отличие от Каэля. — Это они давят?
— Да, — сказал Каэль.
— Значит времени меньше чем мы думали.
— Да.
— Значит вам нужно ускориться.
— Рэн, — сказал Каэль.
— Что? Я говорю очевидное. — Он встал. Посмотрел на меня. — Ты готова?
— К чему именно.
— К тому что придётся торопиться, — сказал он. — К ритуалу. К тому что времени на постепенность может не остаться.
Я смотрела на него.
Потом на Каэля.
Каэль смотрел на трещину. Потом — на меня. Что-то в его взгляде — серьёзное и при этом тёплое одновременно.
— Разберёмся, — сказал он.
— Как? — спросила я.
— Сначала нужно понять насколько быстро она расширяется, —
