прямой, ровный, бесшумный.
Я стояла.
Держала книгу в руках.
Чувствовала — там где он коснулся виска — тепло которое не проходило.
Его огонь уже выбрал, — сказал король.
Я смотрела на удаляющуюся спину — высокую, тёмную, прямую.
Я видела его настоящего, — думала я. — Огромного. Тёмного. С крыльями которые закрывают полнеба.
И он спросил — и?
И ничего.
Просто другой ты.
Это было — правдой. Полной правдой.
Вот это и страшно, — поняла я. — Не он страшный. Страшно то что мне не страшно.
Совсем.
Глава 14
Я читала когда услышала его.
Не шаги — тепло. Оно появилось раньше чем он открыл дверь — живое, острое, драконье. За три недели я научилась его чувствовать через стены. Это было — неудобным знанием. Из тех что появляются незаметно и потом уже никуда не деваются.
Дверь открылась.
Каэль стоял на пороге — в простой тёмной рубашке, без камзола, ворот расстёгнут. Волосы растрёпаны сильнее чем обычно — после ветра или после превращения, я уже знала разницу. После превращения они такие — как будто их трепало что-то большее чем просто воздух. Смотрел на меня. На книгу. На остывшую кружку на подлокотнике. Снова на меня.
Ночная рубашка, волосы распущены, ноги подджаты под себя в кресле — я поняла что выгляжу именно так и не стала делать вид что это не так.
— Не спишь, — сказал он.
— Читаю, — сказала я. — Ты тоже не спишь.
— Вижу что читаю?
— Вижу что здесь.
Он вошёл. Прошёл к камину — мимо меня, достаточно близко чтобы я почувствовала жар от него. Не комнатная температура — выше. Всегда выше. Присел у огня, поднёс руку — дрова занялись сразу, охотно, как будто только и ждали его разрешения.
Я смотрела на это.
На его руки — загорелые, сильные, с белёсым шрамом на правом предплечье. На то как огонь слушается их без усилия. Как дыхание, говорил он. Теперь я понимала что именно он имел в виду.
— Зачем ты здесь, — спросила я.
Он встал. Смотрел на огонь — не на меня. В профиль он был другим чем анфас — резче, жёстче, линия челюсти как будто вырезана из камня.
— Чувствовал что не спишь, — сказал он.
— Магия спокойная.
— Знаю.
— Значит дело не в магии.
Долгая пауза.
— Нет, — сказал он наконец.
Я смотрела на него. Он смотрел на огонь. В комнате было тепло — его тепло, оно разошлось по воздуху с момента как он вошёл. После превращения его температура держалась выше нормы ещё несколько часов. Я это знала. Тело это знало — чувствовало его присутствие раньше чем голова успевала объяснить.
— Садись, — сказала я.
Он сел — на подоконник. Далеко от меня. Осознанно далеко — я видела это по тому как он выбрал именно подоконник а не второе кресло у камина. Холодный камень, хорошо.
Мы молчали.
Я пыталась читать. Не получалось — буквы были на странице но смысл не складывался. Потому что он сидел у окна в растрёпанных волосах и расстёгнутом вороте и его тепло было в каждом углу этой комнаты и я это чувствовала кожей.
Читай, — сказала я себе. — Просто читай.
— Что там написано, — спросил он.
Я подняла взгляд.
Он смотрел на меня — с подоконника, через всю комнату. Янтарь в глазах в темноте светился отчётливее чем днём — живой, тёплый.
— Про ритуал, — сказала я. — Про то как должны встретиться магии. Что нужно для этого.
— И что нужно.
— Доверие, — сказала я. — Не просто согласие. Именно доверие. Магия чувствует разницу.
Он молчал.
— Любая закрытость — и ничего не выйдет, — продолжила я. — Любая стена между ними.
— У нас обоих стены, — сказал он. Тихо.
— Знаю.
— И что с этим делать.
— Не знаю, — сказала я честно. — Снести наверное.
Что-то мелькнуло в его лице — быстро.
— Легко сказать.
— Невыносимо сложно сделать, — согласилась я. — Но альтернатива — конец света. Это мотивирует.
Он смотрел на меня. Потом — медленно, как человек который принял решение и не уверен что правильное — встал с подоконника.
И подошёл.
Не к камину — ко мне. Остановился рядом с креслом. Слишком близко. В полушаге — меньше полушага. Я чувствовала жар от него физически, как от открытого огня. Смотрел сверху вниз — янтарь в глазах горел, не тихо, по-настоящему.
— Каэль, — сказала я.
— Что.
— Ты стоишь очень близко.
— Да, — сказал он.
— Намеренно?
— Да.
Я смотрела на него снизу вверх — на резкие черты, на растрёпанные волосы, на открытый ворот рубашки где кожа чуть светилась в темноте. Живой огонь под кожей. Его огонь тянулся к моей магии — я чувствовала это отчётливо, как что-то физическое, как тепло которое касается изнутри.
— Это про печать? — спросила я.
— Нет, — сказал он.
— Тогда что.
Он смотрел на меня. Долго. Что-то в нём работало — тот контроль который всегда был. Только сейчас контроль трещал. Я видела это по тому как горел янтарь. По тому как напряглась линия плеч. По тому как он стоял — неподвижно, как человек который держится.
— Три недели, — сказал он наконец. Тихо. — Три недели ты здесь. И каждый раз — каждый раз когда ты рядом — мой огонь... — он остановился.
— Что? — спросила я.
— Тянется, — сказал он. — Сам. Без моего участия. Это никогда не было так с... — он не закончил.
— С Эвелин, — сказала я.
— Да.
Тишина.
Огонь в камине потрескивал. За окном первый снег лежал на камнях двора. Где-то далеко — совсем далеко — что-то загудело из-под земли. Печать. Напоминала о себе.
Мы оба услышали. Оба не пошевелились.
— Каэль, — сказала я. — Завтра после тренировки. Я расскажу тебе всё про себя. Всё — понимаешь? Не кусочками. Всё.
— Знаю.
— И ты можешь уйти после. Когда услышишь. Это нормально.
— Не уйду, — сказал он. Без паузы. Без раздумий.
— Ты не знаешь что услышишь.
— Не важно.
— Каэль —
— Не важно, — повторил он. Тверже.
Я смотрела на него.
Он стоял в полушаге от меня — огромный, горячий, с янтарём в глазах который горел без контроля. Его огонь тянулся к моей магии так сильно что я чувствовала это как прикосновение — мягкое, настойчивое, живое.
— Ты боишься, — сказала я тихо. — Того что чувствуешь.
Долгая пауза.
— Да, — сказал он.
— Почему говоришь?
— Потому что ты спросила, — сказал он. — А ты всегда спрашиваешь прямо. И я... — пауза, —...я устал врать себе.
Что-то во мне — что-то что я держала крепко — чуть отпустило.
— Я тоже, — сказала я.
Он
