Не поцелуй — просто касание. Просто — я здесь.
Его рука на её щеке чуть сжалась.
— Два дня, — сказала она.
— Два дня, — повторил он.
Рэн
Он сидел на подоконнике в своих покоях и смотрел на письмо.
Маленький конверт — плотная бумага, никакой печати. Почерк. Тот самый почерк который он три года думал что не увидит больше никогда.
Развернул. Читал. Уже в третий раз читал одни и те же слова.
Я жив. Не ищи меня. Но скоро — увидимся. Есть то что нужно тебе знать.
И подпись которой не было. Просто — буква. Одна буква которую знал только он.
Рэн сложил письмо. Положил в карман.
Посмотрел в окно — на двор, на трещину, на дым который поднимался в серое небо.
Два дня.
Сначала — печать. Потом — всё остальное.
Я жив, — повторил он. — Жив.
Улыбнулся — не своей обычной улыбкой. Другой. Тихой. Своей.
Глава 21
Каэль
Он видел её раньше чем она вошла в столовую.
Не потому что смотрел на дверь — он никогда не смотрел на двери, это было не его привычкой. Просто его огонь почувствовал её магию в коридоре — тёплую, живую, ту которую он теперь узнавал через стены и этажи и весь замок сразу. Поднял взгляд за секунду до того как она появилась.
Она вошла в тёмно-зелёном платье — плотная ткань, простой крой, никаких лишних украшений. Волосы убраны в косу которая перебрасывалась через плечо. Фиолетово-серые глаза в утреннем свете казались темнее чем обычно — почти серыми, почти грозовыми. Она немного щурилась — не выспалась, он это видел сразу. Едва заметные тени под глазами, чуть плотнее сжатые губы.
Плохо спала, — отметил он. — После вчерашнего прорыва. Магия наверное не давала успокоиться.
Его огонь потянулся к ней — как всегда, как дыхание, само. Он уже давно перестал с этим бороться.
Она подошла к столу. Увидела кружку горьковского корня которую он налил заранее — поставил на её место ещё до того как она вошла. Посмотрела на кружку. Потом на него.
Он смотрел в документы.
— Доброе утро, — сказала она.
— Доброе, — сказал он не поднимая взгляда.
— Ты налил мне кружку.
— Да.
— Снова.
— Да.
Она помолчала секунду. Потом взяла кружку. Отпила. Он краем зрения видел как она это делает — запрокидывает голову чуть, прикрывает глаза на секунду от горького вкуса. Каждый раз так, уже привычка.
Не смотри, — сказал он себе.
Смотрел.
Рэн ввалился через три минуты — растрёпанный, в камзоле застёгнутом наспех, с куском пирога в одной руке и яблоком в другой. Сел. Попытался есть и то и другое одновременно. Обвёл их взглядом — серо-зелёные глаза живые несмотря на видимую небрежность.
— Доброе утро семье, — объявил он с набитым ртом.
— Прожуй сначала, — сказал Каэль.
— Это эффективно, — возразил Рэн. — Экономия времени. — Посмотрел на него. Посмотрел на неё. На кружку. — Хорошее утро.
— Рэн, — сказал Каэль.
— Молчу, — сказал Рэн. — Ем пирог. — Пауза. — Просто говорю — хорошее утро. Это не преступление.
В дверях столовой появилась Лира.
В светло-сером платье с кружевным воротом, волосы убраны идеально — каждая прядь на месте. Жемчужные серьги. Красивая как всегда — та особая красота которая требует усилий и которую Лира никогда не показывала. Просто — была такой. Всегда.
Вошла. Огляделась. Остановила взгляд на кружке.
На кружке которую Каэль налил для неё.
Что-то прошло по лицу Лиры — быстро, в один миг. Серые глаза стали острее. Потом — мягкая улыбка, безупречная.
— Доброе утро, — сказала она. — Каэль. — Подошла к нему — встала рядом, положила руку ему на плечо. Лёгкое касание, привычное, давнее. — Как ты сегодня?
— Нормально, — сказал он.
— После вчерашнего прорыва — нормально? — Она чуть наклонила голову, с той озабоченностью которую он знал двенадцать лет. — Каэль. Ты должен беречься. Два дня — это совсем мало, и если ты надорвёшься до ритуала...
— Всё в порядке, — сказал он.
— Но —
— Лира, — сказал он. Тихо. С той интонацией которая означала — достаточно.
Она замолчала. Убрала руку с его плеча — медленно, неохотно. Посмотрела на неё — на кружку, на её лицо, на то расстояние между ними которого почти не было.
— Конечно, — сказала Лира. — Ты знаешь лучше.
Улыбка держалась — безупречно. Но в серых глазах под ней что-то горело. Холодное. Острое.
Рэн ел пирог с видом человека который видит всё и не собирается этого показывать.
Саша
После завтрака Каэль поймал меня в коридоре.
Я шла в библиотеку — с книгами под мышкой, быстро. Он вышел из-за угла — или я из-за угла, мы почти столкнулись в третий раз за три недели. Он был быстрее — поймал за локоть, горячая ладонь сквозь ткань, удержал.
Отпустил. Но остался рядом — в узком коридоре, достаточно близко.
— Торопишься, — сказал он.
— В библиотеку. Нужно дочитать про ритуал.
— Дариан говорил что ты уже трижды читала.
— Четырежды лучше.
Он смотрел на меня. В утреннем свете из узкого окна его лицо было резче чем обычно — скулы, линия носа, тёмные волосы которые и с утра лежали не так. Его огонь рядом — я чувствовала его даже через расстояние в полшага. Живой, тёплый, свой.
— Эвелин, — сказал он.
— Что.
— Ты не выспалась.
— Откуда ты знаешь.
— Вижу.
— Каэль, — сказала я. — Все не выспались. После вчерашнего прорыва весь замок не выспался.
— Я выспался.
— Ты дракон. Это нечестно.
Что-то мелькнуло в его лице — очень быстро. Почти улыбка.
— Иди в библиотеку, — сказал он.
— Иду.
Я сделала шаг — он сделал шаг в ту же сторону, мы снова оказались почти вплотную. Коридор был узким.
— Каэль, — сказала я.
— Что.
— Ты не уступаешь дорогу.
— Нет.
— Это невежливо.
— Да, — согласился он. Спокойно. Как человек которого это совершенно не беспокоит.
Я смотрела на него.
Он смотрел на меня.
В коридоре было тихо — только где-то далеко голоса прислуги, звон посуды после завтрака. Его плечо почти касалось моего. Его тепло везде — в воздухе между нами, на моей коже, под кожей.
— Ты делаешь это нарочно, — сказала я.
— Что именно.
— Коридоры. Кружки. Полки. — Я смотрела на него. — Ты нарочно оказываешься рядом.
— Да, — сказал он.
— Зачем.
— Потому что могу, — сказал он. И добавил — тише, почти себе: — Потому что хочу.
Потому что хочу, — повторила я.
Его рука поднялась — взял прядь которая выбилась из косы, убрал за ухо. Медленно. Осознанно. Горячие пальцы у виска — секунда, две.
Убрал руку.
— Иди читать, — сказал он.
И отступил
