позвоночнику. Мана-ядро дрогнуло, провернулось и уплотнилось. Я физически почувствовал, как оно стало тяжелее — не в граммах, а в чём-то ином. Каналы вспыхнули. По нервам пробежали мельчайшие электрические мурашки, невидимые, но ощутимые — каждый нерв, каждое волокно мышц отозвалось на изменения. Пальцы непроизвольно сжались в кулак и разжались.
Хорошо, что я сидел. Прокачка на ногах, посреди чужой каморки — последнее, что мне нужно. Откинулся в кресле и прикрыл глаза на секунду, маскируя недомогание. Волна схлынула. Каналы звенели натянутыми струнами.
Когда я открыл глаза, Грач смотрел на меня поверх кроличьих ушей.
— Ты чего побледнел? Нездоровится?
— Переработал, — я потёр переносицу. — Мало спал.
Грач хмыкнул. Фарт на его коленях сидел неподвижно, положив мордочку на предплечье нового хозяина, — полное доверие. Типичная расслабленная поза кролика, который не чувствует угрозы.
— Не удивительно, — Грач чуть сдвинул зверька на коленях. — Умудрился за пару дней найти бабки, чтоб рассчитаться по всем долгам. Да ещё и кролика С-ранга откуда-то выкопал. Небось, пахал как проклятый.
— Как никогда в жизни, — ответил я.
— Ну вот, — Грач назидательно поднял палец. — Мотивация! Она главная в любом деле!
Он снова погрузился в почёсывание кролика. Фарт жмурился. Сорока на спинке дивана раздулась от зависти — хозяин чешет кого-то, кроме неё. А раз так, то можно позволить себе лишнего. Балаболка расправила крылья и перелетела поближе, приземлившись на подлокотник. Чёрный клюв потянулся к мерцающей клеверной метке на лбу кролика. Фарт дёрнул ухом, но не шелохнулся.
— Бала, кыш! — Грач отодвинул сороку ладонью. — Нечего клювом тыкать.
— Сорока-воррр-ровка! Цап-царап! — объявил Архимед авторитетным тоном.
Балаболка взъерошилась и стрекотнула. Архимед стрекотнул в ответ — громче и фальшивее. Птицы обменялись серией агрессивных щелчков, как два дворовых пса, переругивающихся через забор. Грач рявкнул на Балаболку. Я рявкнул на Архимеда. Обе птицы утихли синхронно.
И тут Балаболка рванулась. Чёрно-белая торпеда метнулась ко мне и цапнула клювом мой перстень. Я отдёрнул руку — сорока не успела ухватить и промахнулась. Она кружила вокруг меня, нацелившись на тёмный камень.
— Балаболка, СИДЕТЬ! — рявкнул Грач. — Ко мне! Сколько раз говорил!
Сорока неохотно вернулась на спинку дивана, обиженно стрекотнув.
— Извини, — Грач покачал головой. — Она на всё блестящее кидается, совладать не могу.
— Бесплатный совет, — я снова убрал руку в карман. — Держи у себя в каморке горсть блестящих пуговиц. Крупных, чтоб не проглотила. Когда она начинает зариться на чужое — кидаешь ей пуговицу. Она переключается на «добычу», которую можно утащить. Постепенно приучишь: «Не трогай чужое — получишь своё». Главное — давать не после кражи, а вместо. Иначе свяжет одно с другим и начнёт воровать, чтобы ей дали пуговицу.
Грач посмотрел на меня с тем выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда я говорил что-то, чего старый Денис сказать не мог. Но промолчал. Только кивнул.
— Попробую.
Я не позволил паузе повиснуть. Достал телефон.
Открыл галерею и вывел нужный кадр. Скриншот с записи камер «Автомагии». Лицо видно слабо, но черты узнать можно. Да и силуэт на экране вполне читаем: крупный мужчина в тёмной куртке. Высокий, широкоплечий.
Повернул экран к Грачу.
— Знаешь этого?
Я не ждал честного ответа. Бандитский кодекс молчания на Птичке наверняка соблюдается строго, сдавать кого-то — западло. Но мне не нужны его слова. В уголовном розыске есть присказка: «Узнавание не требует признания». Оперу достаточно заминки, чтобы понять, что клиент врёт.
Грач скользнул взглядом по экрану.
Зрачки дрогнули. Пальцы, гладившие кролика, на мгновение замерли. Узнал.
— Не, — Грач пожал плечом. — Первый раз вижу. А что? Спёр у тебя пару упаковок просроченных кормов?
Формулировка — шутливая. Интонация — серьёзная. Голос опустился на полтона.
— Да, типа того, — я спрятал телефон так же спокойно, как достал. — Только ещё прихватил седативное для крупного рогатого скота и кассу. Если вдруг случайно пересечётесь на Базаре… передай ему, что он оставил после себя жуткий бардак. А хозяин магазина вернулся, очень недоволен и сейчас проводит генеральную уборку. Выметает мусор, так сказать.
Просто информация. Отправленная в правильную среду, она расползётся по нервной системе Базара за сутки. А «гость», сидящий где-то в своей норе и уверенный, что мёртвые не кусаются, получит неприятный привет.
Грач опустил взгляд к кролику, будто проверяя, не обидел ли зверька.
Я тоже взглянул на Фарта. Кролик лежал на боку, доверчиво выставив мягкое пузико. Грач рассеянно водил пальцем по его боку, и на его физиономии проступало выражение покоя.
Они подходят друг другу.
Не как хозяин и питомец — это было бы слишком просто. Как два одиночества. Грач — мужик без семьи, с тремя рабочими зверями, ни один из которых не сидел у него на коленях просто так, просто потому что хорошо. Шнырь — инструмент разведки, Балаболка — курьер и камера наблюдения, Блёстка была оружием. Ни одного питомца «для души». И вот сейчас его лицо говорило: «Наконец-то».
А кролик выбрал его мгновенно. Не испугался, не дёрнулся, не попытался удрать. Прижался и остался.
Ощущение возникло внезапно, словно кто-то повернул в моей голове калейдоскоп и рассыпанные кусочки мозаики сложились в чёткий узор. Мана-каналы тонко завибрировали. Я увидел ментальным зрением два силуэта, человеческий и звериный, окутанные одинаковым тёплым свечением. Линии их аур переплетались, совпадая, как зубцы шестерёнок.
Открыт новый навык: «Определение совместимости» (актив.)
Описание: Вы способны интуитивно оценивать степень ментальной и энергетической совместимости между волшебным существом и потенциальным хозяином. Система даёт бонус: конвертация ощущений в проценты.
Стоимость: 5 ед. маны
Да ладно… Интересный навык. Я сфокусировался на паре перед собой. Информация пришла мгновенно, как цифра на калькуляторе.
Совместимость цели и питомца: 93 %
И жили они долго и счастливо, пока полиция не накрыла их притон.
Почти идеальная пара. Неудивительно: оба трусоваты, оба привыкли полагаться на удачу, оба предпочитают тихие норы громким битвам.
Я моргнул, возвращая зрение в нормальный диапазон.
— Есть ещё одно дело, — сказал я. — Мне нужны документы. На семерых зверей. Такие же качественные, как на кота. Полный комплект.
Грач перестал гладить.
— Да. И ещё — двести пустых бланков на зверьё Е-ранга. Регистрационные формы от какого-нибудь питомника. Самые простые, без биопечати, чтоб я мог заполнять на месте.
Грач воззрился на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Вижу, ты серьёзно за дело взялся.
— Не собираюсь на дне сидеть, — я пожал плечами.
Он задумался. Фарт зевнул на его коленях. Балаболка перепорхнула с дивана на стол и принялась долбить клювом абажур лампы.
— Для серьёзных документов тебе снова к Линде, — Грач почесал подбородок. — Без неё никак, нужен осмотр. Но она к матери на два
