от меня, видел всё. Его глаза расширились. Он зашарил по поясной сумке и вытащил оттуда… Жабу. А я-то про неё и забыл…
Крупная и пупырчатая, размером с два кулака. Оливкового цвета с ярко-оранжевыми пятнами вдоль хребта. Жаба раздула горловой мешок и уставилась на меня мутными золотисто-жёлтыми глазами с горизонтальными зрачками.
Внимание! Бородавчатая плювалка готовится к атаке!
Эффект: Ядовитая слизь. Может пощипать глазки. И прожечь роговицу.
Карась вытянул руку с жабой, целясь мне в лицо.
Мысленная команда ушла за долю секунды. Короткий импульс: направление, цель, степень воздействия. Блёстка среагировала раньше, чем Карась успел выдохнуть. Смазанный силуэт, невозможный для глаза вираж, пике — и клюв дрогнул.
Игла вошла точно в чёрную татуированную волну на шее Карася.
Он замер. Скосился на свою шею. Пальцы свободной руки нащупали крохотный прокол. И вытащили тающую иглу. Бугай уставился на неё. Лицо окаменело от удивления. Он понял, что проиграл.
Мышцы скрутило, он начал падать. Вторая рука ослабла, разжалась. Жаба шлёпнулась на мокрый бетон и обалдело моргнула. Секунду спустя Карась упал рядом со своим напарником.
Жаба оценила обстановку… и неторопливо запрыгала прочь, подальше от лежащих тел. Через два прыжка она остановилась. Заметила облако разлетевшихся мух. Длинный язык выстрелил — мокрый шлепок. И муха сгинула в широкой пасти. Довольная жаба скакнула к следующей.
— Победа! — проорал Архимед. — Дэнька — чемпион!
Блёстка описала круг и зависла рядом с моим плечом, переливаясь лазурными перьями. С неё сходили остатки боевого азарта — крохотное тельце дрожало на высокочастотном жужжании крыльев.
Архимед спланировал с перекладины вниз, сел на край уцелевшего прилавка и мгновенно подхватил клювом мучного жука, выползшего из-под обломков.
— Хрусь! — провозгласил он. — Ням-ням! Жуки — класс! Дэнька, тут жуки!
Он проглотил добычу и тут же поймал вторую — мадагаскарского таракана, перебиравшего усами. Хрустнуло. Какаду блаженно прикрыл глаза.
— Шведский стол! — объявил он. — Банкет!
Вокруг стояла звенящая тишина. Ровно две секунды. Потом прорвало.
Приглушённый гомон прокатился по рядам, как волна. Продавцы, которые до этого прятались за прилавками, высовывались один за другим: кто осторожно, из-за угла палатки, кто привстав на цыпочки.
— Вы видели?.. — прошипел тощий мужик в фартуке. — Колибри. Одна птица. Двоих. За секунду…
— Этот парень из «Лапы и Когтя»… — торгаш с бородой протирал стёкла очков, будто не верил собственным глазам. — Тот, что мышами торгует. Положил двоих «речных»…
— Один. Против троих, — поразилась женщина из дальней палатки, прижимая к груди лоток со сверчками. — И даже не запыхался…
Я запыхался, но виду не подал. Есть вещи, которым в полиции учится каждый: после задержания выгляди так, будто ничего не произошло.
Повернулся к Штопору.
Игорь Семёнович Штопоров стоял ровно там, где застыл перед началом. В пяти метрах, в начале ряда. Он не сдвинулся ни на шаг за всё время схватки. Его рот был приоткрыт. Глаза круглые, как у филина, застигнутого фарами. Лицо приобрело тот характерный серо-зелёный оттенок, что бывает у людей, когда их план летит ко всем чертям.
— Предупреждал же, Игорёша, — сказал я, не повышая голоса.
Штопор рефлекторно отступил. Смял пустой пластиковый стаканчик под ногой. Я поднял руку и выставил средний палец с перстнем-пустышкой. Жест вышел хрестоматийным, но камень на перстне добавлял ему определённого… шарма.
— Видишь эту штуку? Думаешь, такие на каждом шагу валяются? А имя Шуваловых тебе о чём-то говорит? Полезешь — тебе же хуже.
Никаких официальных заявлений, вроде «мой магазин под их защитой». Просто набор вопросов. Но любой, кто может сложить два и два, сделает нужные мне выводы. Не вижу ничего зазорного в том, чтобы выгодно использовать имя врага. Всё же на моём фургоне их гербы. Абсолютно законно и официально.
Несколько продавцов переглянулись. Штопор сглотнул, кадык дёрнулся.
Я отдал мысленную команду.
Колибри понеслась к Штопору, имитируя боевой заход.
Укротитель шарахнулся, запнулся о собственные ноги и побежал. Не оглядываясь. По проходу, мимо палаток, расталкивая каких-то зевак. У самого поворота он всё-таки обернулся. Лицо — белое, перекошенное.
— Это не конец, Егерев! — взвизгнул он. — «Река» тебя утопит! Слышишь⁈ Утопит!
— Утопленник! — радостно подхватил Архимед. — Буль-буль-буль!
Штопор исчез за углом. Топот его ботинок затих среди рыночного гула.
Я мысленно вернул Блёстку. Колибри сделала разворот, горделиво тряхнула хвостом — жест чистейшего презрения. А потом обратила внимание на летающих насекомых.
Крохотный клюв мелькнул — раз, другой. Птичка поймала мошку. Как и попугай, она не собиралась упускать бесплатный фуршет.
— Архимед на банкете! — повторил какаду, запрокидывая голову и проталкивая в горло очередного жука. Чёрные глаза сияли незамутнённым блаженством. — Ещё жучка! Ещё одного! Жизнь пр-р-рекр-р-расна!
А ведь многие думают, что попугаи не едят насекомых.
Дзынь! Квест «Рыбалка на рынке» выполнен!
Условия соблюдены: Бойцы унижены, насекомые обрели свободу, птицы накормлены.
Награда: 300 очков опыта, +200 к репутации на Птичненском рынке.
Примечание: Отличное использование громкого имени в корыстных целях. Аристократы бы прослезились.
Я подошёл к Вобле.
Он лежал лицом вниз и тяжело сопел в грязный торф. Через полчаса-час оклемается. Будет болеть всё тело, как после марафона, но переживёт.
Нагнулся. Артефактная дубинка валялась в полуметре, руны полностью погасли. Я поднял её двумя пальцами, и она мгновенно переместилась в Инвентарь. Конфискация опасного предмета.
Из-под задравшегося рукава выглядывал знакомый чёрный завиток. Я задрал рукав до конца. Та же волна, что у его товарища на шее. Тот же еле заметный мерцающий контур. Работа профессиональная, тушь с магической добавкой. Маркер.
Я сфокусировался. «Глубокая оценка».
Сухарёв Андрей Павлович (Кличка: «Вобла»)
Принадлежность: синдикат «Чёрная Река», рядовой боец. Зона ответственности: Птичненский рынок, северо-восточный сектор.
Пробежал взглядом по строчкам, отсеивая ненужное. Здоровье, мана, навыки. Мне интересно другое.
Татуировка «Чёрная Волна»: стандартная метка синдиката. Наносится штатным бойцам силового крыла. Служит опознавательным знаком и слабым сигнальным контуром. Позволяет старшим отслеживать местоположение носителя.
Так. Значит, это не просто украшение. Это удостоверение сотрудника. Членский билет, вбитый под кожу.
— Прям «Пожиратели смерти» на минималках, — пробормотал я.
Выпрямился. Перешёл к Карасю.
Тот лежал на боку, в позе эмбриона. Лицо серое, мокрое. Изо рта тонкой ниткой стекала слюна. Тоже вполне живой и дышащий. Расстегнул ворот куртки. Вот она — чёрная татушка на шее. Но волн больше, три. Карась старше по выслуге или выше в иерархии. Или то и другое.
Снова запустил «Оценку».
Михаил Геннадьевич Прудников (Кличка: «Карась»)
Принадлежность: синдикат «Чёрная Река», боец-водник. Зона ответственности: Птичненский рынок, контроль южного и центрального секторов. Подчиняется напрямую среднему звену — так называемым «Притокам».
Больше мне ничего знать про Карася не требовалось. Остальное — рост, вес, рецепты прокачки, любимый сорт пива —
