тонкими лапками по клеёнке. Вспорхнул и устроился на солонке. Его присутствие было… тихим. Неброским. Как тень облака.
Кира посмотрела на насекомое. Краем сознания я ощутил ментальный импульс. Прожилки крыльев бабочки налились лунным светом.
В ту же секунду звуки вокруг изменились.
Кавказская попса из динамика, шкворчание масла, матершина подростков — всё отдалилось, будто кто-то накрыл наш стол стеклянным колпаком. Я слышал собственное дыхание, Архимедово бормотание и ровный, едва уловимый шелест крыльев моли. Но шум рынка, разговоры, гул вентиляции — всё ушло за невидимую границу, как за толстое оконное стекло.
Купол тишины.
Архимед повернул голову.
— Тихо, — сказал он. — Фокус-покус? Ведьма-моль!
— Теперь нас не слышат, — Кира глянула на меня со снисходительной ухмылкой. — Плюс отведение глаз. Можно говорить свободно.
Я посмотрел на кольцо с камнем.
— Артефакт?
Кира дёрнула плечом.
— Зарабатываю достаточно, чтобы иметь такие цацки.
Моль на солонке перестала шевелиться, но свечение магии скользило по крыльям. Я отпил ещё гадкого кофе и потянулся к Системе, отдав сорок единиц маны. «Глубокая оценка».
Данные развернулись.
Имя: Пепельница. Вид: Сумеречная моль
Ранг: C. Уровень: 12. Мана: 305/310. Здоровье: 112/112
Навыки: «Туманная завеса» (рассеивание следящих чар), «Купол Тишины» (акустическая изоляция зоны), «Отвод глаз» (то, что и написано).
Состояние: Незначительная деформация правого крыла, компенсирована.
Резюме: Личная «глушилка» хозяйки. Тихо, надёжно, элегантно. Мечта параноика.
— С-ранг. Сумеречная моль. Хорошая маскировка, — сказал это таким же будничным тоном, каким на планёрке зачитывают сводку. — Но правое крыло чуть асимметрично работает. Старая травма? В полёте, наверное, немного забирает влево, если ветер встречный.
Улыбка сползла с лица Киры. Она внутренне вздрогнула — я заметил, как напряглись мышцы на её шее. Глянула на мою руку. Никаких приборов, браслетов, никаких видимых артефактов.
Только абсурдный перстень-пустышка с камнем, в котором магии ровно столько, сколько в стеклянной пуговице. Но он уже заявлен, как пространственный схрон, так что не считается.
— Ты… это без сканера? — спросила Кира чуть осипшим голосом.
Я пожал плечами и откусил беляш. Горячий мясной сок обжёг нёбо. Вкусный, зараза. Даже не ожидал.
— Ты сканируешь чужих питомцев без артефакта, — она уже не спрашивала, а выстраивала логическую цепочку. — Навык приручителя?
— Щёлк, — отозвался Архимед, извлекая из горки особенно крупное семечко. — Дэнька — суперзвезда! Дай орех!
— Не подмазывайся, пернатый, — я легонько щёлкнул его по клюву.
Потом невозмутимо укусил беляш ещё раз и с удовольствием прожевал.
— Я приручитель, Кира. И очень хорошо чувствую чужих питомцев, — спокойно сказал, глядя ей в глаза. — Так что давай пропустим стадию взаимных проверок на крутость. Грач не послал бы к вам смертника. Вы берёте меня, потому что вам нужен мастер зверей. Я иду с вами, потому что мне нужен Разлом. Мы договорились?
Рыжая несколько секунд изучала моё лицо, словно пыталась найти там подвох. Затем её губы дрогнули, складываясь в кривую, но уже искреннюю ухмылку.
— А Грач не соврал, — хмыкнула она, отодвигая от себя стаканчик кофе. — Ты действительно заноза в заднице, Егерев. Ладно. Считай, что собеседование ты прошёл. Добро пожаловать в команду.
— Мир-р-р! — провозгласил какаду. — Дружба и беляш! Дай, дай кусочек! Птичка голода-а-ает!
— Какой шантажист, — умилилась Кира.
Камень на её кольце снова сверкнул — коротко и ярко. На столе, прямо на клеёнке, появилось яблоко. Маленькое, зелёное, с красным бочком. Я чисто на рефлексе включил «Поверхностную оценку».
Яблоко «Мельба». Качество: Обычное. Никто на жизнь вашей птицы не покушается. А жаль.
Кира достала из кармана раскладной нож, щёлкнула лезвием и четырьмя точными движениями рассекла яблоко на дольки. Кожура хрустнула, мякоть блеснула белым соком. Она выложила дольки перед Архимедом на чистую салфетку.
— Держи, обжора.
— Щедрая! — объявил он и схватил клювом самый крупный кусок. — Кр-р-расавица! Рыжая — класс! Дэнька, учись!
Какаду принялся грызть яблоко. Капли сока летели ему на грудку. Архимеда это не интересовало. Он был в раю.
Кира убрала нож и посмотрела на меня.
— Ладно, — она сцепила пальцы. — Вот условия. Я нахожу тропы. Я вывожу из-под удара. Я — глаза и уши группы. Твоя задача — вязать диких тварей, чтобы они не сожрали нас, пока мы собираем лут. Никакой самодеятельности.
— Сроки?
— Разлом дикий и пока ещё зреет. У тебя есть несколько дней на подготовку. Закупай аптечки, расходники, оружие, экипировку, что сочтёшь нужным.
— Получается, место полностью неизвестное?
Кира вскинула бровь.
— Считай себя первопроходцем.
— Пер-р-рходец! — выговорить с яблочной мякотью в клюве попугай не смог. — В неизведанное! Архимед — штур-р-рман!
— Штурман останется дома, — сказал я.
— Как⁈ — хохолок мгновенно встал веером. — Дэнька! Нечестно!
Кира допила свой кофе — или то, что здесь считалось кофе. Поставила стаканчик, промокнула губы салфеткой.
— Ты красиво уложил тех двоих, — сказала она. — Но это шестёрки. К тебе придут ребята посерьёзнее.
Я подарил ей фирменную улыбку старшего инспектора, от которой молодые стажёры начинали нервно проверять, застёгнуты ли пуговицы на кителе.
— Пусть приходят. Мой магазин открыт для всех.
Девушка тяжело вздохнула, но пытаться вправить мне мозги не стала. Провела ладонью над солонкой, почти касаясь моли. Пепельница встрепенулась, расправила серебристые крылья и поднялась в воздух — легко и невесомо, как настоящий клочок пепла. Свечение прожилок потухло. Бабочка описала плавную дугу вокруг Кириной руки и втянулась в камень кольца. Дымчатый самоцвет мигнул.
Купол тишины растаял. Звуки хлынули обратно. Рыночный гул, шкворчание масла, музыка, звон посуды. Мир снова стал громким, грязным и настоящим.
Девушка поднялась и одёрнула чёрную куртку.
— Постарайся дожить до рейда, Егерев. Иначе мне придётся искать нового приручителя, а времени почти нет.
Секунду помедлила, глядя на стол с остатками пиршества. Выдернула из подставки чистую салфетку, подхватила с тарелки остывший беляш. Я вопросительно поднял бровь.
— Что? — она невозмутимо откусила. — Здесь правда хорошие беляши. И они не из собак.
Кира развернулась и пошла к выходу. Рыжий хвост мотнулся из стороны в сторону. Архимед догрыз яблоко, вытер клюв о салфетку и проводил девушку внимательным чёрным глазом. Мгновение её ещё было видно в окно, а потом она растворилась в рыночной толпе.
— Злая баба! — авторитетно заявил он на всё кафе. — Ух, злая! Но хор-р-рошая! Женись, Дэнька! Будет весело!
— Ты наелся? — уточнил я.
— Кар-р-р!
— Тогда пошли. Нам ещё за погром рассчитываться.
— А Подар-р-рочек? — напомнил какаду. — Подарочек ждёт!
— В магазине проверю.
Я встал и двинулся к выходу. Масляный запах чебуреков остался позади.
* * *
Следующие полтора часа я провёл в роли оптового закупщика. Птичненский рынок — машина непрерывного цикла. Здесь нет «ещё рано» или «уже поздно». Есть только «есть товар» и «нет товара». А товар был.
Бородатый продавец в очках
