пряча мокрые глаза. Я подхватил коробку и двинулся к магазину.
— Зоопарк рас-с-ширяется! — торжественно объявил Архимед. — Кошки, птички, мышки! Бизнес! Архимед — директор!
Из коробки высунулась белая мордочка с настороженными глазами. Котёнок уставился на попугая.
— Кис-кис-кис! — позвал какаду.
Пушистик фыркнул и спрятался обратно. А я глянул на них и тихо сказал:
— Ну что, мелкие, пора вас прокачать.
Глава 18
Котята
Коша легко, без малейшего звука, запрыгнул на прилавок. Его кожистые крылья сразу же сложились, а суставчатый скорпионий хвост инстинктивно поднялся над спиной, покачивая жалом, но без агрессии. Котёнок вытянул шею и заглянул за картонный бортик.
Там, в коробке, спали маленькие мурчалки.
Я стоял рядом, опершись руками о столешницу, и внимательно следил за процессом знакомства. Мантикор вопросительно посмотрел на меня.
— Это не мыши, — предупредил его.
Коша свесил голову обратно в коробку.
Ноздри раздувались. Длинные жёсткие усы распушились веером. Уши развернулись вперёд, улавливая тарахтение спящих малышей. Мантикор размером с хорошего мейн-куна нависал над пушистой пятёркой, как бульдозер над клумбой.
Ментальный канал, связывающий меня с Кошей, бурлил эмоциями. Я читал их так же ясно, как слова:
«Мелкие. Пахнут молоком. Коты? Как я? Почему такие крошечные? Я тоже был таким? Нет, я великий охотник! А это что за комки? Слабые. Можно потрогать?»
— Коша. Не буди.
Мантикор шумно выдохнул через нос, обдав картонку горячим дыханием. Котята не проснулись. Они лежали в плотном клубке, переплетаясь лапками и хвостиками. Рыжий полосатый оккупировал центр, подмяв под себя серого. Чёрный свернулся калачиком у стенки, уткнувшись носом в собственный бок. Трёхцветная кошечка и белый с рыжим пятном лежали бок о бок, белый положил голову на спину сестре.
Коша издал низкое, вибрирующее в груди «мр-р-рм», словно спрашивая у них, кто они такие.
— Мелочь пузатая! — тут же прокомментировал Архимед с кассы. — Понаехали! Лимита-а-а!
Над прилавком, оставляя в воздухе едва заметный лазурный шлейф, носилась Блёстка. Колибри сделала круг над коробкой, презрительно цвиркнула и умчалась под потолок — сухопутная возня её не интересовала. На полу, у ножки стеллажа, сидел Лис. Фенек навострил огромные уши, ловя каждый шорох, но наверх лезть пока не решался.
В этот момент в коробке началось шевеление. Рыжий котёнок поднял лобастую голову. По-младенчески голубые глаза сфокусировались на нависшей над ним гигантской морде мантикоры. Любой взрослый кот обмочился бы на месте.
Рыжий не испугался. Он открыл крошечную пасть, издал тихое шипение, похожее на звук проколотой шины. Секундой позже его мягкая лапка шлёпнула Кошу прямо по носу.
Пам.
Коша замер. Эмоции в ментальном канале захлебнулись, сменившись звенящей пустотой абсолютного шока. Смертоносный хищник с ядом, плавящим бетон, уставился на заморыша с глубочайшей обидой.
«Оно… Оно меня ударило? Меня⁈ По лицу⁈»
Мантикор бросил на меня полный трагизма взгляд. Я едва сдержал смех. Полосатый котёнок героически зевнул и снова уснул.
— Нокаут! — радостно гаркнул Архимед и щёлкнул клювом. — Чемпион сдулся! Позор-р-р! Победили кота!
— Отстань от ребёнка, пернатый.
Коша фыркнул, тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и с тяжёлым стуком спрыгнул с прилавка на линолеум. Оскорблённое достоинство читалось в каждом движении его лап и хвоста. Он гордо прошествовал мимо стеллажей, нашёл на самой нижней полке просторную плюшевую лежанку для собак, забрался внутрь, свернулся клубком и демонстративно отвернулся мордой к стене. Поза предельно ясная: «Меня это не касается. Вообще. Принципиально».
Я усмехнулся и вернулся к прерванному занятию. На столе уже стояла новая, просторная и чистая коробка с высокими бортами. На дно положил сложенное вдвое пушистое махровое полотенце. Поверх него расстелил впитывающую пелёнку. Затем взял резиновую грелку, наполненную умеренно горячей водой, плотно обернул её ещё одним мягким полотенцем и уложил в угол, накрыв сверху краем пелёнки. Котятам в этом возрасте ещё нужен внешний источник тепла.
Пора переезжать.
Опустил руки в старую картонку. Котята были невесомыми — граммов по триста, не больше. Я брал их осторожно, чтобы не разбудить. Подталкивал ладонь под котёнка, а не хватал. Под пальцами ощущалось тёплое мурчание. Их шёрстка, хоть и тусклая от недоедания, на ощупь напоминала невесомый одуванчиковый пух.
Первым в новый дом отправился рыжий «агрессор». Он всё же проснулся и недовольно пискнул. Но едва коснувшись пелёнки возле грелки, инстинктивно зарылся носом в махровую складку и затих. Следом перекочевали дымчато-серый и угольно-чёрный. Когда я поднял трёхцветную кошечку, она смешно растопырила лапки, а её мелкие коготки слегка зацепились за кожу на моих пальцах — не больно, просто щекотно.
Последним я достал белого с рыжим пятном на ухе. Он спал тише других, но как только мои пальцы легли на его спинку и погладили, в маленькой грудной клетке завёлся моторчик. Котёнок сонно тыкался мокрым носом мне в запястье, ища молоко.
— Сейчас, мелкие, сейчас, — тихо сказал я, укладывая его к остальным.
Они тут же сбились в единую пушистую кучу, прижимаясь к источнику тепла. Пять котят в уютном гнезде. Мурчание стало общим. Грелка. Мягкость полотенца. Запах чистой ткани.
— Сп-я-я-ят! — крикнул Архимед, едва не разбудив всех. — Хор-р-рошие кошки. Тихие.
— Сейчас разбужу, — предупредил я. — Их надо покормить.
Я достал из-под прилавка пакет «ВитаФауна Юниор» — заменитель кошачьего молока для котят от рождения. Элитная линейка. На упаковке красовался логотип с золотым щенком и надпись «Обогащено маной. Ветеринарная формула». Рядом положил одноразовый шприц на пять кубиков. Снял иглу и выбросил. Шприц без иглы — идеальная соска для месячных котят. Удобнее пипетки, точнее бутылочки.
Насыпал порошок в чашку. Добавил тёплой воды из чайника. Размешал чайной ложкой до однородности. Консистенция чуть гуще молока, без комков. Температуру проверил на запястье — приятно тёплая. Набрал в шприц три кубика.
— Ну, приступим.
— Обед! — сразу возбудился Архимед. — Пер-р-рвое, второе и компот!
Я взял чёрного котёнка, поддерживая его под животик так, чтобы он лежал на моей ладони почти вертикально. Поднёс носик к его губам и выдавил каплю. Котёнок смешно сморщил нос, слизнул шершавым язычком, распробовал… и вцепился в пластиковый кончик с такой жадностью, будто не ел неделю. Его ушки подёргивались в такт глоткам, а передние лапки ритмично месили воздух, инстинктивно массируя невидимую материнскую грудь.
Следующая — трёхцветная. Она проснулась от запаха еды и требовательно замяукала. Молоко она пила, как маленький насос. Оно капнуло кошечке на подбородок, и я промокнул его салфеткой. Пушистая высосала всё и требовала ещё, когда шприц опустел.
— Хватит, — сказал я. — Маленький желудок. Через два часа ещё дам.
Пока кормил белого, краем глаза заметил движение. Лис, устав сидеть на полу, нашёл обходной путь. Фенек бесшумно
