ободка.
– Вообще, магия блюда не проходит для меня бесследно. Но сегодня мы все слишком сильно устали, чтобы готовить, – обведя взглядом спутников, я постаралась улыбнуться. – Чего вы хотите?
– Хачапури, – мечтательно зажмурилась Вувыльту, но тут же одёрнула себя, посмотрев на меня с мольбой в глазах.
– Пельменей, – улыбнулся Лийнич. – Но завтра будем искать другой источник пищи.
– А что, можно всё что угодно попросить? – удивлённо смотрела на меня Ныкирит.
– Наверное, да, – я улыбнулась девушке. – Смелей.
– Я кергипат[4] хочу, – красавица облизнула губы. – И пререм[5].
Я встала, повернулась вокруг себя, пытаясь прикинуть, в какой стороне город, но уже через несколько секунд поняла, что в этом нет необходимости. Тогда я подняла руки повыше и попросила у него всё, что пожелали мои спутники. Мгновенно потяжелевшее блюдо едва не выскользнуло из рук, опасно наклонилось, и еда посыпалась бы, но подоспел Лийнич – перехватил и помог поставить на большой плоский камень. Первым делом он отложил несколько пельменей и оставил чуть в стороне от нас. Немой вопрос колдун проигнорировал, а я решила, что расспрошу его об этом потом.
– Как думаете, шаман нас заметил? – спросила Вувыльту сразу после того, как разделалась со своим деликатесом.
– Мне кажется, он нас уже давно ждёт, – задумчиво ответила я, вспомнив старика, которого мельком видела сегодня. – Только не показывается.
– Почему? – удивилась Ныкирит.
– Не знаю. Может, чего-то хочет от нас? – протянула я.
– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – сказал Лийнич.
Я хотела ответить, уже открыла рот, но промолчала. Взгляд сам собой поднялся от костра к звёздам. К мерцающим ягодам, рассыпанным по небосводу. Млечный Путь завораживал – блестел своей бесконечностью. Мысли почему-то потянулись к бубну, лежащему в одной сумке с блюдом. Из глубины сердца шло желание дотронуться до него, которое я тут же отбросила. Внезапно я осознала – я не хочу, чтобы кто-то знал о моей зависимости от бубна. Я не хочу, чтобы кто-то знал о моих снах и о том, что они вырывались в реальность. Я не хочу… Я не хочу, чтобы кто-то ещё догадался о том, что со мной происходило.
Вувыльту рассказывала Ныкирит о происходящем в современном мире, Лийнич периодически комментировал её слова. Я не прислушивалась к ним, полностью отдавшись ощущениям этой ночи и виду прекрасного неба. Взгляд опустился к спутникам и замер – неподалёку сидел Волк. В его глазах играли блики костра. Он смотрел прямо на меня. Мы связаны, я поняла это уже несколько дней назад. Куда я, туда и он. К чему это приведёт?
Я смотрела на Волка до тех пор, пока мои спутники не зашевелились, раскладывая спальники. У Ныкирит был меховой мешок для дальних переходов. От коврика, предложенного колдуном, она только отмахнулась. Мне снова предстояла первая вахта.
Через полчаса все затихли, и я осталась одна. Практически одна, ведь Волк никуда не уходил. Я смотрела на него поверх костра, и он делал то же самое. Когда дыхание моих спутников выровнялось, Волк поднялся. Сделал медленный шаг навстречу. Словно примерился. Потом ещё один и ещё. Я смотрела на него не отрываясь. Волк дошёл до края светового круга и замер на несколько минут. Олень Ныкирит нервно всхрапнул.
Из моей груди вырвался протяжный вздох, но страха не было. Я не смогла бы объяснить, что чувствую, даже если бы очень сильно захотела. Волнение, восторг, лёгкую нотку тревоги, но точно не страх. Наконец, Волк, будто решившись, переступил через границу света и подошёл к костру почти вплотную. Его голова качнулась, когда он садился, и я явственно почувствовала запах шерсти.
Шли минуты, складывались вместе, тянулись друг за другом часы, а мы сидели с Волком по разные стороны костра и смотрели друг на друга в немом диалоге. Блюдо лежало рядом со мной, я чувствовала его бедром, но Волк даже ни разу не взглянул на него. Когда подошло время передавать караул, Волк, будто бы почувствовав, встал и, посмотрев на меня насмешливым взглядом, ушёл туда же, откуда пришёл.
С удивлением я поняла, что мне стало тревожно после его ухода. В нашем противостоянии появилось что-то надёжное, как земля под ногами. С этими мыслями я разбудила Лийнича, с ними же забралась в свой спальник и провалилась в сон.
– Где мы, бабушка Гивэвнэут? – спросила я.
Мои глаза застилала тьма. Но была она не абсолютной, а какой-то неровной, всё время сменяющейся, как дым над костром, но при этом неизменной, как флаг, бьющийся в объятиях ветра.
– Открой глаза, Тынагыргын, – отвечала мне бабушка, стоя где-то позади меня.
– Мои глаза открыты, – я поворачивалась вокруг себя, в поисках бабушки Гивэвнэут.
– Ты боишься принять, Тынагыргын, – снова из-за спины прозвучал её голос.
– Принять что?
– Ты догадалась.
– Этого не может быть, бабушка.
– Почему, Тынагыргын?
– Потому что… – я замялась. – Потому что я не такая.
– Это в твоей крови, внучка, – голос бабушки Гивэвнэут прозвучал возле моего уха. – Ты должна принять это.
– Но почему, бабушка? Я не хочу. Я не готова, в конце концов! – закричала я во весь голос.
– Потому что духи выбрали тебя, Тынагыргын. Потому что ты сможешь поднять эту ношу, – голос бабушки убаюкивал. – Потому что у тебя нет выбора.
– Почему, бабушка Гивэвнэут? – капризно спросила я.
– Ты знаешь, Тынагыргын. Иначе жизнь тех, кто тебе дорог, превратится в бесконечное испытание. Иначе твоя жизнь угаснет. Иначе у сказок не останется шансов на спасение, – проговорила Гивэвнэут.
– О чём ты говоришь? – испугалась я, но видение уже ускользало, просачивалась дымом сквозь отверстие в яранге, пока я не поняла, что проснулась.
Солнечный свет мягко проникал сквозь тонкую вуаль облаков. Возле костра копошилась Вувыльту, Лийнич мирно спал по ту сторону от очага, а Ныкирит нигде не было видно. Ещё несколько минут я лежала, наслаждаясь тем, что до меня никому не было дела. «Интересно, где сейчас Волк?» – подумала я и резко села. Вувыльту подпрыгнула на месте от моего движения, хотела что-то спросить, но она так и осталась сидеть с открытым ртом, наблюдая за моими судорожными попытками расстегнуть спальник. Наконец-то мне удалось выбраться из пухового кокона, и я сразу же вцепилась в сумку. Блюдо было на месте. Я протяжно выдохнула и села на спальник, растирая лицо похолодевшими ладонями.
– Мы бы разбудили, если бы Волк приблизился, – почти обиженно проговорила Вувыльту.
– Я знаю. Прости, мне приснилось… – не закончив фразу, я встала и пошла к озеру.
На воде мелькала чёрная голова – это бесстрашная Ныкирит плавала в холодной воде. Её олень стоял на берегу чуть поодаль и с человеческой внимательностью
