будь она такой изнеможенной, что даже губами шевелить казалось испытанием, наверняка бы хохотала во весь голос!
И как только она докатилась до жизни, в которой единственным родным и близким кто у неё остался, стал чёртов демон! Адское отродье – цель которого убивать людей!
– Как думаешь, это могли быть Они? – съежилась Мария, беспомощно сжимая ворот рубашки.
– Кто знает, – пожал плечами. – Единственное, что я могу сказать точно, кем бы ни был тот, кто всё это начал, девочек он явно не просто так напоили кровью демона. У этого была вполне определенная цель, которую мы так и не поняли. А значит, убийством химер мы всего лишь устранили последствия, так и не добравшись до причины.
Стоило замолчать, и тишина показалась практически осязаемой. Тяжелой и плотной. Заполняя собой каждый уголок крохотной комнатки.
Михаэль никогда не начинал говорить первым, а у неё с трудом получалось шевелить онемевшими губами.
Конечно, можно бы воспользоваться их связью, но Марии было слишком страшно пускать его в свой разум, позволяя увидеть то, в чём она даже самой себе признаться боялась.
Признаваться в том, что происходит между ней и Франциско. Признаться, что влюблена в него. И что эта любовь делает её до ужаса слабой! Уязвимой! Несобранной!
Отвлекала.
Рвала на куски.
Заставляла забыть о том, что столько времени причиняло ей боль.
И идти вперёд уже никогда не оглядываясь назад.
– А ты когда-нибудь любил?
И пусть Михаэль ждал от Марии подобного вопроса, оказался совершенно не был готов откровенничать с человеком, чью душу вот уже несколько лет очень медленно и методично пожирает.
Убивает, что бы иметь возможность выжить…
– Когда-то я отказался от неё, считая фальшивой. И теперь не думаю, что когда-нибудь снова смогу полюбить.
И пусть голос его звучал безразлично-холодно, Мария видела в сосредоточенном взгляде разочарование, а может даже и… боль?
А ведь спрашивая Михаэля, она была практически уверена, что он просто отшутится, как и большинство раз до этого.
– Снова? Значит, когда-то ты всё-таки любил. Вот уж не думала, что демоны могут быть способны на что-то подобное… – хмыкнула Мария, улыбаясь.
Без иронии и насмешки. От части, от его признания она даже почувствовала облегчение. Словно избавляясь от вины, которую всё это время испытывала, впервые в жизни сумев полюбить.
Возможно, где-то даже глупой, наивной, даже детской влюблённостью, но самой чистой и искренней, на которую была способна.
– Что ж, – усмехнулся Михаэль. – Раз уж у нас началась ночь откровений то, как насчёт вас? Вы когда-нибудь любили?
– Никогда прежде. С мужчинами я не общалась, да и они со мной. Из-за моего нечистого происхождения мне постоянно приходилось держаться подальше от остальных.
– Да уж, вопросы крови всегда поднимались на всеобщее обсуждение.
– Оказывается, правду говорят, что только в конце начинаешь думать о начале, – немного помедлив, не зная, на самом ли деле она хочет услышать ответ на свой вопрос, всё же решила спросить: – Я чувствую, как моё тело начинает изнашиваться. С каждым разом, когда я действую на пределе своих возможностей, появляется ощущение, что я разваливаюсь на части. Кажется, ещё несколько лет – и я превращусь в дряхлую старуху.
– Не думаю, что всё именно так, как вы говорите. Возможно, вы и чувствуете, как тяжело приходится вашему телу, но так быстро оно не постареет и не износится. Сейчас его питает именно моя сила, а потому вам в любом случае не о чем волноваться.
– Скажи, мне будет…больно, когда ты будешь забирать душу?
– Да, – холодно отрезал Михаэль, прекрасно понимая, что сейчас Мария нуждается не в утешении, а искренности.
Какой бы жестокой она ни была.
– И как это будет? Каково быть поглощённой демоном?
– С чего вдруг такие вопросы? – запрокинул голову, впиваясь в неё сосредоточенным взглядом. – Раньше вы никогда меня об этом не спрашивали.
– Наверное, из-за того, что раньше я об этом и не задумывалась. Мне было всё равно. Главное добраться до своей цели.
– И правильно. Не думаю, что вам стоит это знать. Не забивайте себе голову дурными мыслями.
– Я хочу знать, Михаэль. Пожалуйста. Не заставляй тебе приказывать.
– Хорошо, – шумно вздохнул демон. – Сначала будет боль. Адская, немыслимая агония, с которой душу приходится вырывать из людского тела. А потом наступит конец. Не будет ни снов, ни боли, ни страха. Ничего. Поглощенная душа уже ни за что не сможет отправиться ни в Ад, ни в Рай, ни в Чистилище.
– Что ж, хоть и так, но я всё же смогу как следует отдохнуть, – мягко улыбнулась Мария, закрывая глаза.
– Вы боитесь того, что вас ждёт?
– Не знаю. Сейчас ещё слишком рано об этом говорить. Единственное что меня огорчает, Думаю, мне будет не особо приятно умирать от твоей руки, ведь я так сильно ненавижу демонов. Вы – это зло, смерть и кровь. Твой облик, характер и поведение хоть и делают тебя другим, но не меняют твоей сущности. Это сейчас ты такой, но неизвестно, каким был и каким будешь, когда всё закончится.
– Вы бы убили меня, если бы пришлось? – усмехнулся Михаэль, смотря на неё не скрывая интереса.
– Да. Особенно, если бы твоим контрактором стал тот, кто отдавал распоряжения убивать людей, ты бы подчинялся. Каков хозяин, таков и его пёс.
– Как колко. Но, наверное, именно поэтому вы мне и нравитесь.
– Я только что сказала, что убила бы тебя, а ты поёшь мне дифирамбы? Ещё немного и я решу, что ты блаженный.
– Как грубо, неужели на самом деле меня безумным считаете? – рассмеялся Михаэль.
– А что ещё мне думать, если перспектива быть убитым от моей руки тебя так забавляет?
– Забавляет, что даже время, проведённое вместе, не заставит вашу руку дрогнуть ни от сомнений, ни от жалости, ни от привязанности. Мне нравится, что вы не из тех, кто будет плясать под дудку бессмысленных чувств. Знаю, вы и впрямь не откажетесь от своих слов. И обязательно уничтожите всех, кто встанет у вас на пути. Обязательно добейтесь своего. И именно за это я жажду вас, как еще никого на свете.
– Говоришь так, словно ты мне не фамильяр, а любовник.
– Ну, – пожал плечами, не позволяя определить, шутит он или нет, – я бы им стал, пожелай вы этого.
– Ещё хоть раз скажешь нечто подобное, и я прикажу тебе откусить язык.
– Вам так сильно претит подобная перспектива? – иронизировал с сочувственным видом.
– Мне претит подобная болтовня, – накрылась с головой, отворачиваясь к стенке. – К тому же уже пора спать, так что, будь добр, оставь меня.
