напряженно сглотнула, стараясь не опускать взгляд. – Нужно поговорить.
– Поговорить? О чём? – сильнее распахнул дверь, практически выходя из комнаты.
Рельефный живот, широкая грудь и мускулистые плечи с хорошо затянувшимся волчьим укусом. Его натренированное тело не могли испортить ни шрамы, ни рубцы от ожогов.
Смотря на Франциско, сложно было сконцентрироваться, а ещё сложнее подобрать слова дрожащими губами.
Чувствуя, что ещё немного и у неё загорят щеки, Мария с трудом выдержала на себе его пронзительный взгляд:
– Одевайся и выходи, я буду ждать тебя на заднем дворе.
* * *
– Нет, ну неужели нельзя было на себя хоть что-нибудь накинуть?
Возмущалась, шагая из стороны в сторону, чувствуя, как бешено, колотится сердце в ожидании его прихода.
– Что случилось? – показался Франциско, расправляя поспешно натянутую рубашку. – Ты сама не своя. А волосы-то, почему мокрые?
От звуков его голоса Марию, словно кипятком ошпарило. Все приготовленные слова потеряли для неё какой-либо смысл и значение.
Нужно было говорить, молчание становилось невыносимо долгим и сковывающим, но, потеряв дар речи, она не могла проронить и звука. Подняв на него взволнованный взгляд, Мария почувствовала у себя внутри настоящее землетрясение. Казалось, даже кости, и те трещат от волнения.
Понимая, что что-то не так, Франциско подошел ближе, не осознавая, как панически действует на неё эта близость:
– Мари? Что с тобой? О чём ты хотела поговорить?
«Говори. Ну же говори, Мария! – истерично приказывала себе, не сводя с него взволнованного взгляда, прекрасно понимая, что ещё немного, и она точно кинется к нему в объятья. Уже ни что на свете не соглашаясь с ним расстаться. – Говори! Давай же, скажи Франциско что-нибудь! Хоть что-нибудь!!!»
– Я ухожу.
– Это…
– Всё закончилось. Мне больше не нужно оставаться в Шартре. Поэтому я пришла попрощаться, – наконец-то смогла выдавить из себя, смотря на него остекленевшими глазами.
– Да, я согласен. Здесь нам больше нечего делать, так что…
– Это всё, – изогнулись её губы в нервной, истеричной улыбке, будто у бездушной театральной куклы. – Конец. Больше нас ничего не связывает, и продолжать дальнейший путь ни к чему. Прощай.
– Мари, я тебя не понимаю, почему ты так говоришь? – взял её Франциско за плечи, пытаясь хоть немного обратить на себя внимание ничего не видящих глаз. – Речь ведь не в охоте. Мари, я… Это ведь всё он, верно? Это он решил тебя увезти? – с трудом сглотнул рыцарь вязкую слюну, не имея ни малейшего понятия, как именно до неё достучаться. – Чёрт, Мария, неужели ты на самом деле готова так просто уйти? Неужели всё закончилось простым выполнением договора? Вы сопроводили нас сюда, разобрались с химерой, и на этом всё? Мари, это всё? – притянув Марию к себе, не сводя с неё тревожного взгляда, Франциско прекрасно понимал, что если сейчас же ничего не предпримет, то уже навсегда её потеряет. – Если тебе на самом деле нечего сказать, тогда позволь это сделаю я. Потому что я не хочу тебя отпускать. Не хочу, потому что мне с тобой хорошо. Мне нравится, как ты смеешься, грустишь, злишься. Нравится с тобой говорить. Нравится на тебя смотреть. Поэтому прошу, не уходи сейчас, когда я наконец-то начал это понимать… – прижал Марию к груди, зарываясь лицом во влажные волосы.
Стоило Франциско её обнять, обхватить крепкими руками, наполнить лёгкие своим запахом и она окончательно лишилась какой либо связи с реальностью.
В ушах зазвенело, а голова начала невыносимо болеть. Тяжелая, будто от свинца, она непослушно клонилась из стороны в сторону, вызывая тошноту.
Чем ближе к ней был Франциско, тем быстрее Мария начинала задыхаться. Казалось во всём мире для неё не осталось ни единого глотка воздуха.
Оттолкнувшись от него, вырвавшись из горячих объятий, Мария вяло побрела вперёд. Через несколько секунд неразборчивые лики начали кружиться и качаться перед глазами, стало сильно тошнить, и всё тело стало мучительно пылать от невыносимого жара.
Словно в пьяном бреду, она плелась куда-то, даже сама не понимая, куда именно стремится дойти, но всё равно продолжала идти, словно кто-то невидимый управлял ею, направляя в нужную сторону.
Она должна!
Обязана идти вперёд.
Пусть даже каждый её шаг, причиняет по-настоящему немыслимую боль.
Только вперёд.
К своей единственной цели.
К единственному смыслу своей жизни.
Через боль и лишения.
Через отчаяние и страх.
Потому что только так она наконец-то сможет исполнить свою судьбу.
– Госпожа, ваша лошадь готова, – послышался голос Михаэля, как только она вышла через главные двери собора.
С трудом оставаясь в сознании, Мария испугано схватила его за рукав, подтянув к себе, как последнюю надежду на спасение:
– Живо забери меня! Живо увези отсюда!
Практически закричала она даже представить боясь что будет если Франциско выйдет с ними попрощаться. Если сейчас их глаза вновь встретятся, то это станет для неё равноценно смертному приговору.
– Уже собрались в дорогу? – появился на пороге монах, краем глаза наблюдая за доведённой до нервного исступления Марией.
Казалось от одного только его появления, она задрожала будто от озноба, испуганно смотря на открытые двери собора.
– К сожалению, нам уже пора, – благодарно кивнул ему демон, одним только этим жестом говоря куда больше чем самыми красноречивыми фразами. – Рад был познакомиться с вами, Хавьер. Надеюсь, ещё встретимся.
– Кто знает, – кивнул на прощание Хавьер, провожая удаляющихся всадников уставшим взглядом.
Отвернувшись от пустой улицы, Хавьер неторопливо поднялся к входу.
Внутри было пусто после недавно закончившейся службы. Пройдя через огромный зал, выходя к задней двери, Хавьер застал сидящего на скамье племянника.
– Уже ускакали? – даже не взглянул на него Франциско, потирая ладони.
– Почему ты с ними не попрощался?
– Не смог. Смелости не хватило. Сказал Марии о том, что к ней чувствую, а она отстранилась от меня, словно абсолютно выпала из реальности. Её реакция настолько меня озадачила, что какое-то время я даже не знал, что и делать. А когда собрался, чтобы взглянуть на неё в последний раз, не смог и шага к двери сделать. Показалось, если выйду, то уже ни за что не позволю ей уйти. Такое чувство, словно я чего-то лишился. Чего-то, без чего уже не смогу жить дальше.
– Сможешь, – присел рядом с ним Хавьер. – Время лечит, тебе ли этого не знать?
– Сначала Доминика, а теперь ещё и Мария. Как же только я смог привязаться к ней за такой короткий промежуток времени? Мы ведь знакомы всего-то четыре с лишним дня, – непонимающе покачал головой, не сдерживая нервной улыбки. – Как вообще такое может быть?
– Это жизнь, сынок, она часто поступает с нами подобным образом. Порой щедро
