class="p1">– Вы считаете, что колонисты контактировали с нечеловеческим разумом? – прямо спросила Амина.
– Я считаю, что мы все должны быть готовы к информации, которая может фундаментально изменить наше понимание истории человечества, – ответил Волков. – И я думаю, что вы, как учёный, уже пришли к похожим выводам на основе своих исследований.
Амина смотрела на дипломата, пытаясь оценить его намерения. Он был представителем Европейского Консорциума, одной из трёх крупнейших земных фракций. Но в данный момент он казался просто человеком, ищущим ответы, как и она сама.
– Мистер Волков, – наконец сказала она, – я верю в научный метод. В доказательства и данные. И данные, которые у меня есть, говорят, что на Авалоне происходило и происходит нечто, выходящее за рамки обычного колониального развития.
– Генетические модификации? – предположил он.
– Не только. – Амина решила рискнуть и открыла часть своих выводов. – Посмотрите на это.
Она вывела на экран результаты анализа атмосферных проб, в которых присутствовали микроскопические структуры, напоминающие наномашины.
– Эти объекты интегрированы с биологическими системами Авалона на клеточном уровне. Они слишком малы и сложны, чтобы быть созданными людьми с технологиями начала 22-го века. Но они присутствуют повсюду в биосфере планеты.
Волков внимательно изучил данные, его лицо выражало глубокую задумчивость.
– Квантовая биоинженерия, – пробормотал он. – Это соответствует терминам, которые я расшифровал: «квангли», «сетевое сознание», «квантовая коммуникация».
Он поднял взгляд на Амину.
– Доктор Хан, я думаю, мы с вами осознаём, что встреча, на которую мы направляемся, может быть самым важным моментом в истории человечества. Не просто контактом с отделившейся колонией, а с… чем-то гораздо большим.
– Согласна, – кивнула Амина. – И поэтому я считаю, что наша основная задача – собрать как можно больше информации, прежде чем делать какие-либо выводы или принимать решения, влияющие на будущие отношения.
Волков улыбнулся, на этот раз более искренне.
– Мы мыслим очень похоже, доктор. – Он сделал паузу. – Есть ещё кое-что, что вы должны знать. Я пытался расшифровать упоминания о «Великом перемещении» и «Тринадцатом перемещении». Контекст предполагает, что это связано с основанием колонии, но не так, как описывает официальная история.
– Что вы имеете в виду? – Амина напряглась.
– Сообщения предполагают, что колонисты были «перемещены» на Авалон не по своей воле, а как часть некоего проекта Архитекторов. – Волков говорил тихо, словно опасаясь, что их могут услышать. – И Авалон был не единственной такой колонией. Тринадцатой, если быть точным.
– Тринадцать колоний людей на разных планетах? – Амина почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Это звучит почти как…
– Как зоопарк, – закончил Волков. – Или заповедник. Или лаборатория. В любом случае, это предполагает, что человечество было объектом интереса для существ, технологически намного превосходящих нас.
Они оба замолчали, осмысливая масштаб импликаций. Если Волков прав, то вся человеческая история могла быть частью эксперимента или проекта существ, которых колонисты называли Архитекторами.
– Я думаю, нам пора готовиться к высадке, – наконец сказала Амина. – И, мистер Волков… спасибо за откровенность.
– Взаимно, доктор Хан, – кивнул дипломат. – Я думаю, что в предстоящей миссии нам понадобятся все имеющиеся союзники.
После ухода Волкова Амина вернулась к своим исследованиям, но мысли её были рассеяны. Она обдумывала его слова о «Тринадцатом перемещении» и о том, что колонисты были не добровольными поселенцами, а объектами эксперимента.
Если это правда, то как это повлияло на психологию и культуру Авалона? И какие последствия это могло иметь для миссии «Персефоны»?
Внезапная мысль заставила её замереть. Если Авалон был тринадцатой колонией… то что было с двенадцатью предыдущими?
И могла ли одной из них быть сама Земля?
Эта идея была настолько радикальной, настолько потрясающей, что Амина едва могла её осмыслить. Но она объясняла бы странное сходство между земными и проксимианскими формами жизни, которое она наблюдала в генетических данных.
Амина глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Сейчас не время для далеко идущих спекуляций. Ей нужно было подготовиться к высадке, к первой реальной встрече с колонистами Авалона.
Она активировала свой персональный датапад и начала копировать на него наиболее важные данные из лабораторных систем. Она не полностью доверяла никому на корабле, даже Каю, несмотря на их сближение. В такой ситуации лучше иметь резервную копию критической информации, доступную только ей.
Закончив копирование, Амина заблокировала датапад своим генетическим кодом и спрятала его в потайном кармане своей экспедиционной формы. Затем она отправилась в свою каюту, чтобы подготовиться к высадке.
Через иллюминатор был виден красноватый свет Проксимы, освещающий голубовато-зелёный диск Авалона. Планета, которая могла изменить всё, что человечество знало о себе и своём месте во Вселенной.
Амина Хан, главный астробиолог экспедиции «Персефона», была готова встретить эти изменения лицом к лицу.
Шаттл «Деметра» приближался к поверхности Авалона, плавно снижаясь сквозь верхние слои атмосферы. Амина сидела у иллюминатора, наблюдая, как пейзаж планеты становится всё более детализированным. Сумеречная зона терминатора, где сходились вечный день и вечная ночь, выглядела как странный, мистический пейзаж: с одной стороны – залитые красным светом Проксимы пустыни и скалы, с другой – синевато-чёрная тьма ночной стороны, усеянная огнями поселений.
Но самым впечатляющим было то, что находилось между ними: полоса бурной жизни, где пышная растительность сменялась инопланетными лесами, а реки и озёра блестели в вечных сумерках. Здесь, в этой узкой полосе, баланс света и тьмы создал идеальные условия для жизни.
– Потрясающе, – пробормотал Кай, сидящий рядом с ней. – Такое биоразнообразие в зоне терминатора… Это не просто terraформирование, это полная экологическая реконструкция.
Амина кивнула, не в силах оторвать взгляд от пейзажа.
– Посмотри на цвета растительности. Не только зелёные, но и пурпурные, синие, даже серебристые. Они оптимизированы для поглощения света в спектре красного карлика.
– Не говоря уже об искусственных структурах, – добавил Волков, сидевший через проход. – Они практически сливаются с ландшафтом, как будто выросли из него.
Шаттл начал снижаться к видимой посадочной площадке – круглой платформе, встроенной в склон холма на границе Центрального хабитата. По мере приближения они видели всё больше деталей: изящные спиралевидные здания, связанные сетью мостов; прозрачные купола, под которыми, вероятно, находились сады или парки; транспортные туннели, уходящие глубоко в гору.
– Внимание всем, – голос капитана Васкеса прозвучал в салоне шаттла. – Мы совершаем посадку в Центральном хабитате колонии Авалон. Напоминаю протокол: сохраняем спокойствие и дипломатический подход, никаких агрессивных действий. Наша цель – установить мирный контакт и собрать информацию.
Шаттл мягко коснулся посадочной площадки. За иллюминаторами была видна группа колонистов, ожидающих их прибытия – около десяти человек, одетых в странные, но элегантные одежды, напоминающие смесь лабораторных халатов и церемониальных мантий. В центре группы стояла Элеонора Чен, её серебристые волосы сияли в сумеречном свете Проксимы.
– Шлюз
